Затем Эдриан прислонился к однотонным обоям и сунул руки в карманы.

Теперь он понял, почему Джим курил. Помогало скоротать время, когда начиналась мертвая зона.

Черт, бедняга Матиас, подумал он. С другой стороны, есть вещи похуже, чем быть импотентом. К тому же, именно это и происходит, когда встаешь на сухопутную мину, бомбу или что это было: подорвав самого себя, глупо ждать, что сможешь потом трахнуть свою женщину…

На другом конце коридора открылись двери лифта, из которого вышла женщина с дочерью лет пяти или шести. Первая выглядела так, словно прошла через войну, или, по крайней мере, через группу вышибал: на голове беспорядок, покатые плечи нагружены сумками, и единственный чемодан катился позади нее на колесиках, словно хандрящий пес. Мелкая, с другой стороны, была настоящим шилом, прыгая вверх-вниз, бегая взад-вперед, ее голос был достаточно визгливым, чтобы разбить стекло.

Или, в качестве альтернативы, мог вселить желание сделать это собственной головой.

Эдриан устроился поудобнее, сохраняя невидимость, когда парад прошел мимо него. Но это длилось недолго – маленькая девочка почувствовала его присутствие, медленно останавливаясь, глядя туда, где стоял он.

– Пойдем, Лиза, – сказала ее мама. – Нам туда.

– Мамуля, здесь ангел…

– Нет там никого.

– Но, мамочка, конечно же есть! Прямо здесь ангел!

Девчушка просто посмотрела на него большими светло-карими глазами размером с колеса автомобиля, и вымотанная мама подошла к ней и утянула за собой.

Однако дорогая мамочка попала в точку, подумал Эдриан.

Он не ощущал себя ангелом. На самом деле, он никогда им себя не ощущал… и смерть Эдди забрала с собой то малое чувство ответственности, которое оправдывало его звание. Мертвый сукин сын был эталоном, на который он равнялся. Надежным и истинным. Компасом…

Не в силах сидеть без дела, Эд оттолкнулся, выпрямился и направился к лифту. Он ткнул по кнопке «вниз», и двери сразу же открылись, кабина, поднявшая на этаж мать с дочкой, осталась на месте. Спускаясь вниз, он сделал себя видимым, поправил волосы в красно-коричневых отражающих панелях и отдернул косуху.

Прихорашивание ничем не улучшило его внешний вид. С другой стороны, все дело в выражении его лица. Он выглядел так, будто был готов оторвать кому-нибудь голову.

Динь!

Двери открылись, Эд вышел из лифта и поплелся к бару. К сожалению, это место было недостаточно злачным, чтобы привлечь женщин его вкуса: никаких полуодетых готов среди толпы с улыбками, вызванными «Прозаком», коленями, которым нравилось раздвигаться… но не значит, что он не сможет найти добровольца.

Сев в темном углу, он позволил своей потребности в сексе буквально исходить от тела.

И, представьте себе, каждая заходившая, проходившая мимо или регистрировавшаяся на другом конце холла женщина оборачивалась в его направлении.

К нему подошла официантка, обслуживавшая их с Джимом прошлой ночью.

– Привет.

Она улыбнулась с полузакрытыми глазами и совсем непрофессионально. Особенно когда взглядом оценила его видимые достоинства.

Что включало бессовестный стояк.

– Что я могу тебе принести? – протянула она.

Девушка была симпатичной, главным образом по причине своей молодости. Ее кожа сияла, волосы были пышными и здоровыми, тело подтянуто. Ближе взглянув на ее черты, он предположил, что двадцатью годами и двадцатью фунтами позже, вступив в средний возраст, она ничем не будет выделяться, но его все равно интересовало лишь настоящее.

– У тебя здесь есть перерыв? – низким голосом произнес он.

– Да, – ответила она, улыбаясь еще шире. – Есть.

– Когда.

– Через десять минут.

– Где я смогу тебя поиметь?

Ее рот приоткрылся, словно ей не хватало воздуха.