Девина улыбнулась губами стилиста и взяла расческу с феном. Теми же размашистыми, ровными движениями, которыми она укладывала свою прическу, Девина принялась выпрямлять полу-волнистую копну. Работая, она вспоминала, как месяц назад пришла сюда в назначенное время… в конце концов, Пабло был лучшим в городе… только чтобы эта богомерзкая женщина встряла вне очереди, истеря по поводу сделанной стрижки. Пабло уступил крику только потому, что не было иного выбора, усадил ее в своё кресло, смочил волосы из бутылки со спреем и достал ножницы.

Девина прождала почти час, и все из-за меньше, чем одной шестнадцатой дюйма[109], убранной с концов.

Будто сука укладывала свои волосы с утра при помощи рулетки.

Порой карма на самом деле возвращается, чтобы ухватить тебя за задницу.

Потребовалась вечность, чтобы высушить настоящие волосы и накладные пряди, но Девина не беспокоилась о непрошенных гостях: она заперла переднюю дверь салона, и оттуда невозможно ничего увидеть. К тому же, расположение в укромном месте играло в ее пользу. Пабло обустроился в роскошной части города, на улице, заполненной магазинами, продающими французское постельное белье, английские канцтовары и итальянскую обувь.

Это – земли жен из загородных клубов, и значит, все остальные магазины кроме этого салона закрываются в шесть.

В общем и целом, женщины-роботы должны зарабатывать на свое содержание, когда мужья возвращаются с работы.

На этой ноте, у Девины возникло предчувствие, что цыпочка в кресле была чьей-то второй женой. Не считая искусственных сисек, ботокса и излишней худобы, она была плоским, нервным подобием женщины… такое случается, когда ты любишь вещи, которые не можешь позволить, и чтобы получить их, тебе приходиться продать себя старперу.

С другой стороны, может, она трахает на стороне своего «инструктора по пилатесу»?

Когда Девина, наконец, используя руки Пабло, отложила в сторону фен и щетку, сука в кресле подалась вперед, взбивая волосы и поворачиваясь туда-сюда.

Ей понравилась прическа.

– Так, я не стану тебе платить. Я заказывала другое, и мне прическа не нравится. – Но она надувала уточкой силиконовые губы, будто позировала на камеру. – Я не стану платить.

На самом деле, оно и хорошо. Меньше вероятность, что ее привяжут к Пабло. Девина не хочет терять своего стилиста, а он во всем этом был всего лишь медиумом, проводником, который ничего не вспомнит.

Клиентка подхватила свою нелепую сумку ЛВ от Такаши Мураками[110]… будто ей никто не сказал, что для такого дерьма нужно быть пятнадцатилетней? – Не знаю, как долго еще буду посещать это заведение.

Ха. Девина могла ответить на этот вопрос.

Весьма. Недолго.

Рот Пабло зашевелился, этот приторный голос с акцентом всячески умасливал эго жертвы, когда та прошествовала в раздевалку и закрыла дверь.

Имея в распоряжении немного времени, Девина послала ноги Пабло к стойке администратора. Она хотела узнать, когда назначена следующая запись, но все оказалось компьютеризировано, и, хотя она умела гуглить, хакером она не была.

В конце недели, так что ли?

Когда женщина вышла… одетая в наряд по «последней моде», который ей, очевидно, подбирал дальтоник-кубист[111], который ко всему прочему ненавидел ее… она, казалось, совсем привыкла размахивать этой блондинистой копной.

Эта женщина заслужила смерти по стольким причинам, не перечесть.

«Пабло» проводил клиентку до двери, и значит, Девине пора покинуть эту оболочку.

Отделившись от парня-из-Джерси-притворяющимся-что-из-Рио, она не оставила ему ни единого воспоминания о последней клиентке. Он знал только, что женщина, которая сейчас стала блондинкой, не появлялась здесь… а полиция не сможет по цвету волос выйти на него, когда обнаружат тело.