Вот ведь гребаное совпадение.

Прошло добрых полчаса, прежде чем медик оторвался от микроскопа и вернулся к репортеру и ее заправлявшемуся углеводами другу.

– Так каков вердикт, – спросила она, когда он сел.

– Сначала предостережение. Без цифрового файла или возможности пикселизировать и хорошенько рассмотреть снимок, я не могу утверждать со стопроцентной уверенностью…

Звон, раздавшийся над их головами, заставил троицу посмотреть наверх и прикрыть глаза, когда с потолка посыпались какие-то частицы.

– Как долго длится ремонт? – спросил Тони, пока сверху сыпались надоедливые опилки.

– Целую. Вечность. – Мужчина разложил на столе фотографии. – В общем, отговорки в сторону, и вот, что я думаю. Исходя из увиденного под микроскопом, могу сказать, – похоже, никто не ретушировал фото… это мало о чем говорит, ведь у меня есть только распечатки, а с хорошим оборудованием с изображением можно проделать достаточно изощренную, утонченную работу.

Мэлс сделала глубокий вдох.

– Что ж, спасибо…

Сураж поднял ладонь.

– Погоди, я не закончил. Я видел то тело. На животе была сыпь, но явно не то, что на этих фотографиях. И я помню этот узор… он был также на девушке, которую нашли в карьере…

Еще один звук, на этот раз громче, словно гром, пронесся по потолку… будто что-то уронили на кафель прямо над их головами.

Последнее, что Джим увидел, прежде чем разверзся ад, – устремленный ввысь свирепый взгляд Мэлс. Секундой позже секция шесть на восемь футов, поддерживающая потолок, вырвалась из лабиринта балок и полетела вниз цельным куском, свисая с точек, к которым еще крепилась.

Падая прямо на Мэлс.

Джим ринулся в действие, бросаясь вперед, сталкивая женщину с того оранжевого стула, убирая с траектории падения. Его спина и плечи приняли главный удар, остроконечный вес врезался в него, пуская кровь, а все в комнате закричали и побежали в укрытие.

Боль заставила его раскрыть себя, но не в этом самая большая проблема. Посмотрев через темную дыру в потолке, Джим встретился взглядом со… строителем, освещенным светом, поднимающимся из комнаты отдыха.

В мужчине, твердо стоявшем на стропилах в огромном пространстве наверху, держа руки на бедрах, было что-то не так.

Его глаза были черными как пучины ада.

– Девина, – прошипел Джим.

Внезапно рабочий схватился за грудь и упал вперед, его тело полетело с необычной грацией, острия всех тех инструментов на его поясе развевались словно волосы модели – перед феном.

Джим во второй раз сыграл героя, неряшливо поймав парня, потому что со слабыми, обмякшими телами было тяжелее, чем с куском потолка, хотя они и весили меньше.

Все вдруг заговорили, но Джим не обращал на это ни малейшего внимания. Он был слишком занят, укладывая потерявшего сознание рабочего на пол… и чувствуя резкое отступление Девины.

– О, Боже милостивый, – сказала Мэлс, припадая к полу.

Острый локоть оттолкнул Джима, парень с больничным пропуском опустился на колени, прикладывая пальцы к шее строителя. Когда Джим отошел…

– Джим Херон.

Джим перевел взгляд на журналистку, которая, встав с пола, неотрывно смотрела на него. Гребаный ад, подумал он, когда она приготовилась к спору с ним.

– Ну? – потребовала она, казавшись не испуганной тем фактом, что ее чуть не убили. – И не отрицай. Я видела твои фотографии во многих местах.

– Я его брат-близнец.

– Серьезно что ли?

Парень-медик поднял взгляд.

– Кто-нибудь, позвоните по добавочному девять-ноль-ноль-ноль по тому телефону. Скажите, что мы снаружи морга.

Девушка Матиаса принялась действовать, выполняя указание спокойно и быстро.