Вопреки ожиданиям, Миланья Игнатьевна была не единственной женщиной в разношёрстной компании, встречающей процессию. Вообще, в последнее время женщин уже можно довольно часто увидеть на улицах без мужского сопровождения, что раньше считалось чуть ли не за пример грехопадения. Сейчас же всё меняется. Как-то незаметно, постепенно, но меняется. Открылись уже три школы повитух, в которых обучаются женщины, набираются отдельные женские группы в Академию. Нет запрета женщинам посещать музей и библиотеку. И это считалось за гранью возможного. Правда, до сих пор в присутствии гостей женщины устраивали застолья отдельно, если только формат встречи не требовал присутствия хозяйки или дочери хозяина, когда та на выданье, и её нужно показать.

— Слава великому Димитрию! Великий император! — начали кричать со стороны процессии, и не сразу, постепенно, но люди подхватывали слова и с воодушевлением их воспроизводили.

Когда нет внутреннего противоречия с тем, что ты говоришь или кричишь, тогда на душе спокойно, то хочется кричать всё громче и громче.

— Глянь, врата открываются, ажно патриархи идут, — прошептали в стороне.

Сложно было оторвать глаза от двуглавой птицы, медленно приближающейся к Лобному месту. Однако, именно с открытием Спасских ворот и выходом новой процессии, видимо, начиналось главное действо.

Двуглавого орла развернуло, и он остановился между кремлёвскими стенами и людьми, будто позволяя себя рассмотреть во всей красе. Коней, которые и двигали платформу, моментально распрягли и увели в сторону, чтобы дать больше места людям. Остановилась и процессия, только лишь расширилась, растекаясь в линию перпендикулярно Кремлю. Вперёд вышел Государь, император Российской империи, следом на отдалении двух-трёх шагов шла императрица и рядом с ней наследник российского престола. Императорская чета шла неспешно, мерным шагом, являя собой уверенность, величие и не гордыню, но гордость. Чуть быстрее навстречу императору шли все патриархи, возглавлял которых Константинопольский патриарх Леонтий.

Зная, что должно произойти, император Димитрий Иоаннович пригласил всех православных патриархов в Москву ещё два месяца назад. Нельзя было допустить, чтобы какая-нибудь толпа, разозлённая на коварство русских, что те начали войну против османов, убила полностью лояльного Москве патриарха.

— Что он говорит? — прошептал неприятный мужик, обсуждавший ранее императрицу.

— А кто ж его знает, видать — видно, а слыхать — не слышно, — отвечали ему.

* * *

От торжественности момента эмоции зашкаливали. То и дело я бросал косой взгляд на триста тысяч рублей. Примерно столько обошлось сооружение огромного двуглавого орла. И постоянно хотелось остановиться, рассмотреть исполина основательно, так, как заказчик принимает работу. До того я видел птицу лишь мимолётно, не было времени. Но долг вёл меня вперёд, навстречу патриархам. Сейчас должно произойти то, о чём будет написана обстоятельная записка на радость будущим историкам, чтобы они меньше спорили, а имели чёткие сведения, что же происходило в Москве в этот четверг.

Бросив взгляд на собравшихся людей, я сразу же выделили среди прочих одну молодую женщину. Красивую и статную, очень интересную и привлекательную, но без каких-либо претензий, лишь констатация факта. Это была Милка, которую я помню ещё с тех пор, когда она была запуганным мышонком. Сразу вспомнилась история про то, как бандиты, нанятые заговорщиками, пришли в дом к моему телохранителю Егорке, и как ценой своей жизни полуторагодовалого брата Милки защитила женщина, имя которой, к своему стыду… А, нет, вспомнил, её все звали Колотушей.

Вот он статус императора, его негативная сторона.