И тут имперцев ждал сюрприз. Вместо женщин войска Бюкуа встретили мужчин. И намерения у представителей чешского народа, сильной его половины, были отнюдь не дружеские и уж тем более не любовные. Имперцев стали вырезать и отстреливать по всему городу. Имперцев резали, а сами защитники отходили в заранее укреплённые части города.

Вся Прага была разделена на восемь укрепрайонов и отдельно Старый Замок. В этих оборудованных для обороны местах были установлены даже небольшие гаковницы и пушки. Эти районы отсекались баррикадами или рекой. Каждый укреп был небольшой крепостью, осаждать которую оказывалось нереально, а подвести неприятелю артиллерию было либо очень сложно, либо невозможно, потому имперцам в скором времени пришлось идти на «мясные» штурмы. Требовалось спешить со взятием всего города под контроль, так как евангелисты судорожно собирают все разрозненные отряды и готовятся к новому сопротивлению измельчавшей лавине имперских войск.

Один за одним укрепрайоны Праги утопали в крови. Сопротивление защитников было отчаянным. Уже скоро стало ясно, что обе стороны переступили те линии, за которыми нельзя рассчитывать будь на какой шанс остаться в живых. А когда к сильным духом людям приходит понимание, что они умрут, когда этот факт принимается и уже не так чтобы давит на сознание, тогда бойцы умирают со звериной злостью, стремясь забрать с собой в лучший мир хоть кого. Так что умылись кровью имперцы.

Среди защитников города была и русская сотня стрельцов, вооружённых теми самыми расширяющимися пулями. До начала штурма Праги русские штуцерники не светили своим оружием, стреляли по старинке, забивая молотком пулю. Но когда не получилось выйти из города, или даже командир русской сотни принял решение остаться и тем самым нарушил инструкцию, стрелки открыли железные кофры с пулями.

Три сотни защитников, среди которых была та самая сотня подданных русского императора, обороняли укреплённый район у Карлова моста, выставив две пушки у того самого каменного сооружения через реку. Мясо… очень много человеческого мяса унесла река Влтава, через которую и был перекинут мост, ставший красноватым с разными оттенками из-за обилия крови, которой пропитались камни.

До офицеров очень часто долго доходят новые реалии боя. Вот знает ротмистр, что пушки перезаряжаются более минуты, так почему же не получается их захватить сразу после залпа? Чтобы перебежать мост, достаточно и тридцати секунд, если только в солдат не стреляют. Так быть не должно, но ружейные выстрелы будто не прекращались. Стреляли далеко, наверняка это были мушкетёры. Так быстро перезаряжать и так далеко поражать цели? А ещё защитники бьют не залпами, а одиночными выстрелами, что производят стрелки, которые засели на крышах, укрылись за наваленным мусором или же стреляют из-за угла зданий. Это невозможно.

А если невозможно, следовательно, нужно ещё и ещё штурмовать. На пятом штурме какое-то прозрение у офицеров начало проступать, но тут из глубины укреплённого района ударили пушки. Навесом, как мортиры. Нет, точечных попаданий не было, да и не для этой цели стреляли. Били по домам. Ядра ударяли в строения, выбивая щепу или камень. Получалась такая вот шрапнель из дерева, камня и кирпича. Она устремлялась в разные стороны и не только мешала штурмовикам строиться для очередного выдвижения к мосту, но и поражала имперские войска, чаще не убивая сразу, а смертельно раня. Смертельно, это потому что при таком развитии медицины почти каждое ранение — это гарантированная смерть, только в мучениях.

На третий день бойни в Праге все организованные очаги сопротивления в городе были сломлены, кроме вот этого, у Карлова моста. Защитникам, которых осталось в строю всего семьдесят восемь человек, предложили сдаться, но они отвергли предложение. После такого обилия пролитой крови с двух сторон, у сильных людей не может возникнуть идеи о сдачи.

Всего защитниками Карлова Моста были отбиты девять штурмов, дважды доходило до рукопашной.