Испанцы выстояли, а ещё роль героя в сражении, может не главную, но второго плана точно, сыграл отряд Валленштейна. Когда испанцам удалось сдержать атаку протестантов, и на правом фланге скопилось большое количество войск повстанцев, Валленштейн ударил в место, которое показалось ему наиболее уязвимым. Саксонский отряд протестантов несколько удалился от моравского отряда. Получилась брешь, в которую и ударил Альбрехт фон Валленштейн. И здесь также следовало бы указать на профессионализм испанцев, которые смогли организованно расступиться, создавая проходы для отряда Альбрехта.

Повстанцы, уставшие из-за интенсивности боя, уступали свежим силам дерзкого отряда во всём. Когда же на арену вышли русские стрелки, которых в отряде Валленштейна было больше, чем во всей остальной армии Фердинанда, сражение медленно, но неуклонно превращалось в избиение протестантов. И тогда полковник русской императорской армии Федяй Митрохин, советник при командовании войск Евангелической Лиги, уговорил графа Турна дать приказ об общем отступлении.

Так и получалось, что в обеих армиях одну из главных ролей играли русские.

Между тем, имперцы, окрылённые победой, быстрее обычного, даже не дожидаясь отставших обозов, устремились к мятежной Праге. Император Фердинанд жаждал крови Фридриха Пфальцского, успевшего к тому времени надеть корону Чешского королевства.

— Да здравствует наш император. Многие века славному монарху! — разгорячённые хмельными напитками солдаты приветствовали Фердинанда, когда он, надев личину радостного победителя, объезжал войска.

— Глупцы. Какие же они глупцы, — стараясь улыбаться, бормотал император.

— Вы что-то сказали, Ваше Величество? — спросил фельдмаршал Карл Бонавентура де Лонгваль, граф де Бюкуа.

— Вы же, граф, не пребываете в таком же заблуждении, как и наши солдаты. Я надеюсь, что мои полководцы смотрят на положение дел незамутнёнными глазами, — император развернул своего коня и подвёл его к фельдмаршалу, чтобы смотреть в глаза своему полководцу.

— Нет, Ваше Величество, я понимаю, что наша победа в Праге может быть сравнима с теми, о которых написано в древних книгах. Когда Македонский царь Пирр выиграл битву у римлян, но потерял большую часть войска, — отвечал фельдмаршал.

Де Бюкуа на самом деле так не думал, вернее, он не хотел думать о ситуации вовсе и высказывал императору лишь то, что в данный момент хотел слышать монарх. Бюкуа старался быть более чем угодливым, его карьера висела на волоске. Это именно его авангард имперских войск первым ворвался в Прагу. В любой другой ситуации подобное засчиталось бы полководцу как великий успех, но не сейчас.

Авангард графа де Бюкуа вошёл в Прагу организованными походными колоннами, так как разведка докладывала, что войска Йиндржиха Турна и Петера Эрнста фон Мансфельда отошли юго-западнее, в сторону Саксонии. Так что Бюкуа был уверен, что в Праге больше нет защитников, о чём он поспешил доложить императору.

Как только авангард имперцев вошёл в столицу Богемии, только что бывшие дисциплинированными воинами подданные императора Фердинанда сразу же начали растекаться по городу. Они не только теряли организованность, но и всякий моральный облик. Грабить и насиловать — что из этого первее? Многие могли бы подумать, что присвоить чужое — есть высшая цель солдата имперской армии. Это было не совсем так. Прежде всего, воины стремились утолить свою похоть. Найти женщину да ещё в богатом доме, где можно сразу после насилия поживиться серебром и просто домашней утварью… За подобное чудо насильники и воры даже обязательно поблагодарят Бога.