Ходят слухи по войскам, да и среди люда обывательского, что есть у казаков какие-то характерники, что и колдуны, и вещуны, и ещё непонять кто. Но, нет, не было таких вот казаков, которые молниями кидают или ещё как колдуют. Просто у опытного казака, который живёт в постоянном ожидании засады, нападения, вырабатывается на подсознательном уровне то, что в будущем назвали бы интуицией. По ряду признаков их мозг может подать сигнал тревоги и заставить казака действовать предупредительно. Верещага видел бой, и он не до конца понял, что мог задумать враг, но уже чуял, что задумка эта есть.

Вдали, в версте от быстро отстроенной и укреплённой крепости Албазин, всё ещё раздавались взрывы, слышались звуки выстрелов из винтовок, а Верещага направил свои личные пять сотен казаков по правую руку, а четыре сотни стрелков под прямым командованием Петра Албычева отправились по левую руку. Там был ров, туда пустили воду от Амура, там же находились по пять орудий на гребнях вала. Узкое дефиле не дало бы противнику наступать широким фронтом. Несколько заболоченная местность и растительность позволяли не сильно беспокоиться об ударе с флангов, тем более, что с каждой стороны стояло по два корабля, ставших, скорее, стационарными батареями на реке. У кораблей в сумме было двадцать два орудия.

— Бах-ба-бах, — раздалось со стороны реки, как раз оттуда, где аж на четырёх якорях стоял один их кораблей.

— Вот же… — Албычев чуть не сказал «чёрт», характеризуя Верещагу, но сдержался и перекрестился, чтобы Бог не гневался об упоминании нечестивого даже в мыслях.

Маньчжуры действительно решили ударить с флангов, посчитав, что русским придётся бросить все силы на то, чтобы отразить атаку в лоб. Расчёт был не лишённым здравого смысла, если бы маньчжурские командиры имели понимание тактики ведения современной войны. Они не изучали опыт польских компаний, наверняка даже не знали о том, как именно удалось разбить огромное войско турок под Эрзерумом, потому для них всё в новинку.

Уже скоро показались бегущие маньчжурские пехотинцы и лучники. Луки у врага, да, были неплохими. Если бы пришлось опираться в бою только лишь на пищали, которые и стреляли-то на пятьдесят-шестьдесят шагов и «в ту степь», такая атака имела все шансы увенчаться успехом. Но русское воинство вооружено винтовками, лишь ополчение из вольных частью ещё пользовало пищали. Впрочем, в этом же ополчении было немало и хороших лучников. Поэтому вместе с залпом из винтовок, выстрелом всех пяти пушек картечью маньчжуры получали более полусотни стрел, летящих на их головы. Всё же выстрелы с превосходящей высоты из русского композитного лука — это и дальность, и мощь.

Албычеву особо и не пришлось командовать. Каждый воин, не говоря уже о командирах, знал свой манёвр и свои алгоритмы действий. Не происходило ничего сверх того, что потребовало бы от русских воинов выдумки новых тактик. Шёл отстрел врага.

— Тыщ, — Пётр Иванович не сдержался и присоединился к стрелкам, которые россыпью обосновались на валу рядом с пушкарями.

— Бах-Ба-Бах! — раздались выстрелы сразу семи крепостных орудий со стены Албазина.

— Бах-Ба-Бах! — разряжали орудия на кораблях.

Уже к обстрелу опешивших маньчжуров присоединился и второй корабль, который был на фланге у Албычева.

— Воеводя, меню прислать казкача воеводя Верещага, — к горделивому Албычеву подошёл один из командиров тунгусских конников Онгонча.

Вид у Петра был такой, словно он один нынче же разгромил своего супостата. Просто Албычев, наконец, взял свою жертву в бою. Да, он никому не признавался, что ранее не случалось убить человека с боя. Так вышло, что Албычев больше политик. С военным образованием, но опыта ему не доставало точно, как и своего счёта убитых врагов. Нынче же троих положил из винтовки.

— Ждём! Готовь своих славных воинов, Онгонча! — сказал Албычев, поняв, почему опытный наказной атаман прислал сразу два полка тунгусов.