У нас модернизация полным ходом идёт, нам бы наладить выпуск механических сеялок и косилок, испытали первую паровую машину, продолжаем открывать заводы на Урале. И большая часть денег должна идти именно туда, а не на войну. Нужно победить и часть войска направить на дальние участки русской экспансии.

Вот и сейчас я ожидал очередного доклада от разведки с целым ворохом сообщений от агентов. В приёмной уже ожидает встречи Захарий Петрович Ляпунов, и нет ни желания, ни резона заставлять ждать. Потому я выпроводил поляков, сказав им прийти ко мне без предварительного запроса после очередного сокрушительного поражения от турок.

— Проходи, садись! — сказал я и указал на кресло. — Докладывай!

— Двоих, — кратко доложил Ляпунов.

Я перекрестился, хотя на душе уже было столько грехов, что ничего не поможет мне избежать сковородки с чертями. Были убиты Василий Шуйский, который уже являлся игуменом Белозёрского монастыря. Он во время бунта всё-таки дёрнулся и не к алтарю, чтобы молиться. Точнее, не так, он дёрнулся уже тогда, как всё было кончено, но, гад такой, направился в Москву. Как сообщал мой агент, Шуйский намеривался, если меня действительно убили, стать рядом с властью. Сбросить рясу он не мог, но вот пролезть в патриархи и всё равно оставаться у руля управления Россией вполне. Вот разбойники и напали на него, да всех порешили. Так случается, на русских дорогах очень редко, но и нынче попадаются тати.

Второй человек, которого убили, как и его сына, был Михаил Фёдорович Романов. Ранее он был отправлен воеводой в Вятку, уже женился и даже родился сын. Не решался я до того их убивать, но сейчас понял, что для сына, для себя должен зачистить знатных бояр. Даже того, кто должен вначале выиграть мне войну.

— Что по Европе? — спросил я.

— Твоё величество, и там татей разбрелось, что уже некуда деваться. Вот некоего Ришелье убили, мало того, Кристиана Датского, доброго короля, убили. Ему всего-то и было пятнадцать лет. Нынче Фредерику Датскому править, но он одиннадцати годков отроду, Совет при короле будет, — рассказывал с улыбкой Ляпунов.

— А ты стал хорошо разбираться в европейских делах, друже. Но скажи, ведь так вышло, что Ришелье во Франции убил протестант, а датского короля католик? И все об этом знают? — поддерживал я такой вот изуверский тон общения.

Речь шла о жизнях людей, а мы чуть ли в голос не смеёмся. Впрочем… Слишком эта самая человечность, гуманизм — всё атрофировалось. Мы убиваем людей, сеем хаос, ловя в мутной воде рыбу.

— Да, твоё величество. Ненависть между католиками и протестантами только растёт, — отвечал Захарий Петрович Ляпунов.

— Что с Жижкой? — просил я.

— Могилу перенесли. Нынче он в Киевской лавре находится в саркофаге и под охраной, — сообщил Ляпунов.

Да, мы это сделали, так как были чёткие сведения, что император Священной Римской империи Фердинанд приказал достать останки героя Чехии и сжечь их. С одной стороны, подобное могло бы сильно помочь в деле сопротивления чехов оккупации и росту партизанской войны, но, в конечном счёте, было принято решение сохранить останки Яна Жижки и получить со стороны чехов благодарность. Может, через такие вот шаги не будет возмущений, что сотни богемцев сейчас на пути в Российскую империю, и Россия станет для богемцев пристанищем.

Мы ещё два часа работали с Ляпуновым, фиксируя количество беженцев и выстраивая прогнозы, куда должна далее двигаться война в Европе. Как по мне, то католики несколько всё же проигрывают протестантам, чего ещё очевидно не обнаруживается. Просто в Европе не столкнулись всерьёз со шведами. Армия Адольфа Густава на данный момент самая сильная из всех, что могут выставить европейские государства. И только если Франция заключит военный договор с Испанией, а не станет с ней воевать, вот тогда военные действия могут быть более-менее на равных, но всё же с превосходством Швеции.