— Все в порядке, Иван Степанович, не стоит беспокоиться. Просто задумался, дела государства, знаете ли… Так что там с отделом, что так вам насолил? И с экспедицией в частности? Давайте уж говорить прямо, без обиняков. Не будем тратить ни мое, ни ваше время!

Князь вздохнул, взлохматил пятерней волосы и убитым тоном произнес вполголоса:

— Все погибли…

— Ка-а-ак?!!

От моего гневного вскрика встрепенулась личная охрана, встревоженный гвардеец наполовину вытащил клинок из ножен, но, повинуясь моему успокаивающему жесту, вновь спрятал оружие и застыл в углу, угрожающе поблескивая глазами в сторону Ивана Степановича. За моим плечом, выйдя из тени, соткалась женская фигура. Салтыков вздрогнул, украдкой перекрестился, от чего на плотно сжатых губах Тэйни зазмеилась легкая усмешка.

— Подробности! — повелительно кинул я и приготовился слушать, каким образом отряд, состоящий из молодых, перспективных магов нашел свою смерть в далеких уральских горах.

Глава 4

Хлипкая дверь, что обычно с трудом закрывалась и открывалась, нещадным скрипом несмазанных петель сварливо сообщая всему миру о своей дряхлости и немощи, в этот раз распахнулась в мгновение ока… В маленькую комнатушку, обставленную неказисто и освещаемую лишь той малостью света, что было в силах пропустить крохотное оконце, стыдливо прячущееся под самым потолком, влетел взлохмаченный юноша. С немалым трудом успев затормозить перед столом, заваленным грудами бумаг разнообразного размера, степени измятости и исписанности, он перевел дух, подбоченился, приняв максимально горделивую позу, и небрежно бросил:

— А я же говорил!..

Из-за самой высокой кипы бумаг, опасно балансировавшей на самом краю стола, выглянула прехорошенькая девичья мордашка и возмущенно поинтересовалась:

— Что именно из того, что ты успел наболтать, лишило тебя рассудка?! И вообще, ты где пропадал полдня? Мы тут корпим и чахнем надо всем этим культурным наследием… — девушка помахала рукой над столом и едва успела придержать стопку листов, вознамерившихся воспользоваться удобным случаем для побега, — …а ты бессовестно отлыниваешь!

— Его Сиятельству, вестимо, было угодно с утра принять ванну, выпить чашечку кофе… — прогудел с другого конца комнаты мужской голос. Его обладатель каким-то чудом ухитрился втиснуться в изящное плетеное креслице и сейчас, видимо, боялся лишний раз пошевелиться, поэтому не спешил вставать, чтобы поприветствовать товарища.

— Ах, вы так?!! А я-то вскочил ни свет ни заря, маковой росинки во рту не держал, помчался во дворец, несколько часов провёл в приемной… Да если бы не мое природное обаяние и ум… А вы!.. Отлыниваю, значит?!

С видом оскорблённой невинности юноша мрачно плюхнулся на колченогий табурет, сиротливо приткнувшийся к стене в поисках поддержки, сложил руки на груди и обиженно поджал губы. Обитатели кабинета многозначительно переглянулись, затем девушка выбралась из-за стола, рассеянно заправив гладкие волосы за ушки, и приблизилась к парню.

— Ну ладно тебе, Савва…

Тот искоса глянул на неё, хмыкнул и демонстративно уставился в окно.

— Ну Са-а-авва… — умильно подластилась девушка, положив ладошку на плечо парня, — Рассказывай уж, каким таким попутным ветром тебя занесло во дворец? Неужели…

Савва стоически хранил гордое молчание.

— Да не трогай его, Элен. Подожди пару минут, сам все выложит, как на духу. А иначе его просто-напросто разорвет, ты посмотри на него! — хохотнул сидящий в кресле и зашелестел бумагами, с преувеличенным вниманием вчитываясь в их содержимое…

Савва вскочил с табурета, возмущенно разевая рот и тыкая пальцем в сторону друга:

— Да ты!.