Не обращая внимания на то, что рядом уже не было никого из спутников, Миша рвался вперед, к цели, которая, как ему мнилось, была совсем неподалёку. Поднажав, он, точно пушечный снаряд, несся по прямой, не сводя горящих глаз с мелькающего впереди мальчишечьего силуэта. Проказник бежал вприпрыжку, изредка оборачиваясь и обидно показывая преследователю язык.

— Догнать! Вернуть! Я смогу, я буду первым! Я — лучший! — в голове Михаила набатом бухал торжествующий победный рев, не позволяющий хоть на миг остановиться и задуматься, откуда столько прыти в мальце, что уже не один день бродит вне дома без пищи и тепла, и почему это он не бросается радостно навстречу спасителю, а удирает, сверкая пятками… Добежать, поймать, доказать, что он может, безо всякой магии, сам! Вложив все силы в победный рывок, парень ухватил пацана за руку…

И услышал мерзкое хихиканье, словно пелена спала с его глаз, посмотрел он на руку, в которой извивалось черное гибкое тело змеи, ощутил обжигающую боль на запястье — и упал, сотрясаясь в судорогах, что-то силясь шепнуть синеющими губами… Спустя несколько минут в остекленевших глазах Михаила отражалось лишь перевернутое небо, да силуэт улетающей вдаль огромной птицы.

Федот потихоньку отставал от мчащихся вперед спутников, стараясь стать как можно незаметнее. На бегу, что напоминал более неспешную трусцу, он приговаривал вполголоса:

— Какой мальчишка, когда вокруг — богатства, только руку протяни…

И сами горы, и деревья, что тянули свои черные ветви куда-то в сторону, точно указывая корявыми пальцами путь, шептали, уговаривая:

— Оставь, иди туда, там, там все, что тебе нужно!

Все больше убеждаясь в том, что не напрасно местные так охраняли путь сюда, что, верно, они просто не хотели делиться несметными богатствами, что лежали тут прямо под ногами — ну а кто бы в здравом уме хотел подобным делиться?! — он ускорял шаг, направляясь в сторону от тропы, протискиваясь в какую-то дыру в казавшейся до того неприступной скале… А впереди маячил тусклый золотой отблеск, звал за собой задыхавшегося от жадности Федота. Он полз по извилистому каменному лазу, оставляя за собой кровавый след от сбитых коленей и локтей, но не чувствуя боли… Вдруг лаз закончился, Федот вывалился в огромную пещеру, в центре которой раскинулись воды подземного озера, что горели, сияли, бросая отблески на каменные своды. Спотыкаясь, едва держась на дрожащих ногах, он добрел до воды, напряженно вглядываясь в глубины озера… А оттуда на него смотрели, переливаясь и маня, груды несметных богатств — золото, драгоценные каменья… И шептал горячечно голос в его голове:

— Это все твое! Бери, прячь! Только твое!

Более не раздумывая, он сиганул в ледяную воду, хватая все, что попадало в жадные загребущие руки, совал за пазуху… Звонко отразился от каменных стен издевательский смех — и очнулся от наваждения Федот, пропало дно под ногами, и тянул, тянул в самую бездну груз серых, невзрачных, но очень весомых булыжников, что распихал он своими руками по карманам. И не услышал никто последнего всплеска, с которым он ушёл на дно…

* * *

Когда скрылись из виду Егорыч с Мишаней и Федотом, Элен обернулась к девушкам и Савве и спросила:

— А кто знает, как искать человека с помощью магии? Я никогда такого не делала…

И понуро опустила голову, остро чувствуя свою беспомощность. Лучше б уж пошла с Мишей, хоть какую-то пользу принесла бы. Первой отозвалась Ольга:

— Что ж, если традиционная магия пасует… — она выжидательно посмотрела на Савву, но тот с досадой молча покачал головой, — … тогда обратимся к тому, чему нас обучила Тэйни.

Маш, принеси-ка наш дорожный саквояж!

Та понимающе кивнула, стремглав унеслась прочь и уже буквально через пару мгновений притащила тяжёлую коричневую сумку, в которой девушки хранили всяческие лекарства, что могли пригодиться в путешествии.