|
Подобные обещания открывали необозримые горизонты, ибо были даны даже не в приватной беседе, а писаны пером… Понтифик уже удовлетворённо прикидывал, как воспользоваться этой возможностью запустить щупальца своей власти поглубже в тело английского колосса, ни капли не сомневаясь в том, что его вмешательство разрешит создавшуюся ситуацию. И вот такой неожиданный финал, более похожий на презрительный щелчок по носу! Ну что ж, если этому русскому увальню недоступен искусный слог высокой дипломатии, его мнением можно и пренебречь. А Маргарет… Если не получится вызволить её и сделать послушной марионеткой в своих руках, то имеет смысл возвести в ранг мученицы, скончавшейся от притеснений мужа-тирана. Немного успокоившись, Папа велел секретарю вызвать к нему главу внешней разведки и в ожидании склонил голову в благочестивой молитве.
* * * Вновь древние стены Букингемского дворца, видавшие на своём веку всякое, сотрясались от женских криков. Сжавшийся в углу герцог Эндрю Йоркский мечтал сейчас только об одном: оказаться как можно дальше от кабинета своей матери. Но, кроме этого несбыточного, а от того ужасно тоскливого желания, его преследовало и мучительное чувство déjàvu… До боли знакомо звенел, разбиваясь о мраморный пол, хрусталь, словно осенние листья, кружились в воздухе клочки бумаг, истерзанных в порыве благородного монаршего гнева. Вот только фигурка, что металась по кабинету, изрыгая ругательства, достойные скорее захудалого кабака, а никак не обиталища английских королей, давно утратила очарование юности. Хотя, стоило признать, что для своих преклонных лет королева Елизавета Вторая сохранила и остроту ума, и неплохую физическую форму… Точно в доказательство последнего, в стену рядом с герцогом врезалось массивное блюдо, что мгновением ранее величаво покоилось в центре стола. — Мама! Будьте же благоразумнее! Вы могли меня покалечить! — возмутился Эндрю, поспешно меняя позицию и укрываясь за спинкой внушительного деревянного кресла, что более походило на трон. — Мало тебе, поганцу! Как ты посмел?! Как только тебе в голову такое пришло?! Выкрасть мою личную печать, отправить письмо Римскому Понтифику якобы от моего имени!.. Елизавета задохнулась от негодования, стремительно краснея, замахала требовательно руками в воздухе. Тотчас же герцог подскочил к ней со стаканом воды, уцелевшем на диво в общем погроме… Сделав глоток и с трудом отдышавшись, королева обессилено рухнула в предусмотрительно подставленное сыном кресло. Устало прикрыв глаза рукой, она негромко поинтересовалась сорванным голосом: — Ты понимаешь, идиот, что теперь я вправе отправить тебя на плаху за государственную измену? Эндрю ловко и не без изящества опустился на колено перед матерью и заглянул в её глаза, стараясь выразить в своем взгляде всю глубину сыновней любви и уважения. — Мы оба знаем, маменька, что вы этого не сделаете… Да и в конце концов, о какой измене вы говорите? Я сделал лишь то, что вы никак не решались… — Дал в руки понтифику такой козырь!!! Да никогда в жизни я бы не позволила себе вымаливать его содействие в столь деликатном деле! Господи, за что ты наказал меня?! За какие мои прегрешения ты лишил моего сына даже намёка на разум? — Не преувеличивайте, мама, Его Святейшество — милейший человек, он радеет о всеобщем мире и благоденствии. Да я уверен, что и без моей… ну, то есть, вашей просьбы, он и сам бы обратил внимание на страдания юной девушки. Просто, я немного ускорил события. И потом, не вы ли, драгоценная моя маменька, всегда твердили, что цель оправдывает средства? Если ему удастся как-то повлиять на Романова и облегчить судьбу Маргарет… — То он воспользуется тем, что мы будем обязаны ему решением её судьбы и укрепит позиции католической церкви в наших землях! Мало мне тщеславных пэров, пытающихся урвать побольше власти, так ещё придётся оглядываться на Папу Римского… Его вотчина — Ватикан, вот там пускай и устанавливает свои порядки и диктует свою волю, а здесь есть единственный монарх — и это я! И пока я жива, я не позволю никому вмешиваться в дела Англии! — Да с чего вы взяли, что ему это нужно?! Я уверен, что в его возрасте… Громкий стон, изданный Елизаветой, заставил его виновато умолкнуть. |
