— Алексей Александрович, простите, что лишил Вас отдыха…

Я оглянулся и успел увидеть лишь тень растворившегося в полумраке коридора юноши-проводника. С тихим стуком за ним закрылась дверь.

— Вань, оставь церемонии, мы тут одни. И рассказывай уже, что у вас тут стряслось. Отсутствие окровавленных шпионских тел меня, конечно, радует… Один только вопрос — их уже благополучно прикопали в садочке после дружеской беседы по душам, или ты дожидался меня, чтобы начать диалог с вражиной?

Моя попытка разрядить обстановку явно оказалась провальной, лёгкий намёк на улыбку, лишь появившись на лице Ивана, тут же сменился нешуточной озабоченностью.

— И до этого непременно дойдёт, Алексей. Но пока… Без твоего прямого приказа действовать я не могу. Дело деликатное. Но начну с другого.

Он жестом предложил мне сесть, и сам опять опустился на стул. Присутствия Тэйни, отчего-то ушедшей в тень, я не ощущал, но был спокоен — если она мне понадобится, то долго ждать не придётся, это проверено — и не раз…

— Итак, что касается прошлого заседания Совета и конкретно, доклада бригадного генерала… Видимо, Василий Андреевич рьяно взялся за дело! Прошло времени всего-то ничего, а сообщения о подозрительных попытках перейти границу стали поступать пачками. Кстати, к нам везут одну интересную парочку, по предварительным данным, скорее всего, польские засланцы. К сожалению, судя по докладу пограничников, ещё одного они упустили. Подробности выясним, когда проведём допрос, обо всех результатах буду сообщать сразу.

Я молча ожидал, пока он перейдёт к причине, по которой он пригласил меня сюда так поспешно.

— Некоторое время назад в наши руки попал один прелюбопытный документ. Хотелось бы сказать, что всё произошло благодаря слаженной работе мастеров своего дела, но… Признаюсь, произошло всё по случайности — очередная заварушка в пригороде, опять в кабаке кто-то начал подстрекать к бунту, причём, все фразы заучены, слово в слово повторяют то, что говорилось и в других случаях. Явно дело рук засланных казачков… Так вот, когда туда прибыли наши дознаватели, один господин привлёк их внимание — слишком нервозно себя вёл, хотя он-то как раз был задержан лишь как свидетель. Пока он ожидал, когда его начнут опрашивать, попытался незаметно избавиться от этого письма. Все его движения были благополучно пресечены, а его доставили к нам для разбирательства. Вот, ознакомься…

Он пододвинул ко мне порядком измятый, замусоленный листок, который я с некоторой брезгливостью взял двумя пальцами за уголок и принялся нетерпеливо пробегать глазами по корявым строчкам. Дружеское послание, вполне в духе времени — с витиеватыми отступлениями, обсуждением каких-то незначительных событий прошлого и общих знакомых… Ничего криминального я не замечал, пока не добрался до последнего абзаца: «… что касается наших дел — с прискорбием вынужден отметить, что старый медведь учуял, что дело с подвохом и на нашу заготовленную загодя приманку не повёлся, более того, доверенный человек разузнал, что он, по всей видимости, ужо сговорился с проклятым орлом! Сам понимаешь, чем тут пахнет! Разумею я, надобно приступать к делу, не затягивая, а то рискуем затянуть петлю на наших шеях, на что я не подписывался! Пострадали мы ни за что, пора бы уж восстановить справедливость, пощипать перышки этому выскочке.