Деньги студенты в основном клянчили друг у друга, так что мозг провалялся в морге несколько лет, прежде чем его подвергли имплантации в искусственное тело эконом-класса. Профессор теперь походил на чересчур умный силиконовый манекен с оливковой кожей, сквозь которую просвечивали контакты и схемы. Даже дешевые секс-боты выглядели гораздо натуральнее, хотя, разумеется, в этом и заключалась основная цель их производителей. И еще – все же следовало это признать – роботы были абсолютно безобидны, в отличие от киборгов. Первое время Кафт немного стеснялся и наглухо застегивал рабочий комбинезон – так, чтобы не оставлять собеседнику повода долго его разглядывать или, чего доброго, принимать его за андроида. Шима – человек, пусть и в искусственной оболочке!

Подобные рискованные операции редко проходили без серьезного вреда для психики, но профессору, можно сказать, повезло. Его изюминкой стало швыряние вещей. Чаще об пол, реже – в собеседника. По каким-то причинам скальпель ему теперь доверить не могли. Точность бросков колюще-режущих предметов даже у тела эконом-класса приводила к трагическим последствиям в четырех из пяти инцидентов. Попечители научного института Браны мечтали отправить Кафта на покой еще пятьдесят лет назад, но теперь-то уж были рады его триумфальному возвращению. Да так, что от переполнявшего их счастья долго не могли найти Шиме подходящего занятия. В конце концов Кафт принял на себя почетную должность руководителя медицинской лаборатории и в последнее время получал небольшие гранты на бесперспективные исследования. Такие, как препарат от уробороса.

– Самина, это катастрофа. – обреченно выдал с порога Шиманай. Его глаза блуждали по кабинету в поисках, чего бы швырнуть, и девушка прикрыла спиной хрупкий дистиллятор. – Они хотят свернуть программу по нашим червям, потому что нет результата.

– Вы бросили в директора микроскопом. Возможно, теперь ему неловко работать с Вами.

– Чушь! – профессор смахнул с края стола планшеты. («наплевать» – отмахнулась девушка, все равно эти отчеты были печальны.) – Я бросал в него и живыми тритонами в лучшие времена. Видите ли, у них война! Видите ли, мы будем экономить на «бесполезном»! По всей планете закрывают проект, не только у нас, девочка. Министерство обороны опять получит ссуду за наш счет.

– По всей планете?! И сотни тысяч больных они тоже назвали бесполезными? Ведь цифры уже подбираются к миллиону! Я лично знаю семьи с зараженными, и все это время они ждут помощи, надеются. Среди них мои друзья! Что я им скажу?

– Что теперь им прямая дорога в хоспис, если не найдут сил покончить с собой до третьей стадии. Пока еще не начали глодать свои ноги, которыми можно дойти до моста, или руки, которые затянут петлю.

«Бряк!» – пачка сухих реактивов отправилась вслед за отчетами. Разговор обещал быть непростым, и в зоне риска оказались террариумы. Самина достала из термошкафа штатив с чистыми пробирками и поставила между профессором и табло с надписью «21 день». По здравом размышлении, уж пусть он лучше раскидает пробирки, чем зараженных мышей. Кафт тяжело вздохнул и потянулся к штативу:

– Правительство распорядилось построить закрытые зоны для больных, куда их будут переселять вместе с семьями. («дзинь!» – жалобно спела пробирка) Когда их окажется слишком много, зараженных просто депортируют с планеты в одну из необжитых колоний. («дзинь-дзинь!») Как только они объявят об этих мерах, начнется паника. И так ведь подозревают всех, у кого поначалу схожи симптомы.