– На членистоногих. Не то, чтобы их было не жаль… – Самина задумчиво втянула воздух и цокнула языком, – О, да кому я вру, я их боюсь смертельно, поэтому нет. Не жаль.

Кафт ехидно скривился:

– Забавно. Надо при случае упомянуть об этом новому безопаснику – как его… Бритцу, кажется.

Сказав так, профессор оставил Самину наедине с последствиями своего маленького сумасшествия.

10. Глава, в которой героине не место в высшем обществе

Клуб «Баламут» занимал едва ли не самое выгодное место на континенте: он расположился вблизи природного водоема. Утром, на репетиции шоу, здесь даже устроили искусственный дождь, ведь ожидался аншлаг. На премьеру новой программы гости прибывали заранее, и пунктуальная Самина явилась к их с Бензером столику первой. Стульев было не два, а четыре. Значит, предполагалось командное развлечение. К центру их стола крепилась панель с большим рычагом посередине и белибердой из символов вокруг. Самина никогда раньше не была в «Баламуте», но отчим упоминал, что это элитный охотничий клуб, так что, наверное, они будут наблюдать за охотой, заедая впечатления обширным меню. Заполненные нарядными гостями, столики и стулья парили над каменным полом, готовые отправиться в полет. Сперва на открытый воздух из-под сводов пещеры, где располагался главный зал, потом над диким лесом, мимо ручья и дальше – в горы.

Девушка выловила порхающий меж гостей маленький дрон и заказала фруктовый салат, овощное рагу и натуральное вино. Бензер опаздывал и должен был поплатиться за это. Продукты растительного происхождения в «Баламут» привозили за тридевять парсеков, а значит, счет за ужин составит целое состояние.

Бензер Бюрлен-Дукк явился в компании двух общих друзей. Импозантный мужчина и его изящная спутница, оба в элегантных костюмах в тон и покрой друг другу. Короткая стрижка леди отливала всеми цветами радуги – новый тренд на Бране. Самина, дитя лабораторий, представляла, что у приверженцев новой моды вместо головы призма. Куда более эффектно смотрелись, по ее мнению, цветные узоры на длинных гладких волосах. Разумеется, когда это были изысканные орнаменты, а не групповые портреты спортивных команд, поп-звезды и жирные кошки.

Самина тоже выделялась из толпы, и самым оригинальным образом. Она пришла с невероятным для своего знатного происхождения светлым, почти белым цветом волос. Ко всему прочему, просьба Бензера расплести плебейскую косу была исполнена слишком формально: вместо нее девушка свинтила не менее плебейский конский хвост.

– Я не знаком с тобой, женщина, – буркнул Бензер, усаживаясь на свое место. – Прия, Освель, я должен извиниться за этот нелепый вид напротив. Моя леди никак не может простить мне занятости на работе.

– А мне нравится, а-ля натюрель, – мурлыкнула Прия, – И холодный лунный оттенок так подходит к зеленому платью. Это кутюрье алливеев?

– Это мама… мамино платье, то есть. – запнулась Самина, как всякий раз, когда ее мысли касались матери. – Спасибо, Прия.

Спутник подруги лукаво осмотрелся и заметил:

– Кроме того, у нас теперь больше шансов на победу – все вокруг будут отвлекаться, чтобы обсудить прическу Сэм.

– Или начнут охотиться на нее. Решат, что это хвост единорога, – проворчал Бензер, пряча нос в меню.

Прия распахнула глаза и задрожала тяжелыми, влажными ресницами:

– Гости будут охотиться? Сами? И мы тоже?

– О, я прошу прощения, – встрепенулся Бензер, – Леди впервые в «Баламуте». Я сейчас расскажу, как здесь проводят вечера. Вы уже знаете, что основное развлечение клуба – охота.