Девушки переглянулись и пожали плечами. Они как-то не обратили внимания, нет – и нет. Тем временем Бензер продолжал:

– Гостям нужно самостоятельно выследить дичь и убить ее. Каждый столик – это команда. Тут их, я вижу, десятка полтора сегодня. Та команда, которая нанесет решающий удар по зверю, побеждает. Их столику полагаются стейки из лучшей части туши, а самому удачливому игроку – сердце убитого животного, приготовленное по особому рецепту.

– Но у нас ведь нет оружия, – удивилась Самина. – Мы что, вилками будем в дичь бросать?

«Дамы и господа! Приветствуем гостей в охотничьем клубе “Баламут!”»– разнеслось под сводами пещеры, и в зал откуда-то сверху спланировал ведущий шоу, верхом на пегасе искусной работы. Конферансье был одет в красный охотничий редингот и высокие сапоги с отворотами. Он облетел все столики, красуясь под аплодисменты, и завис в центре зала. Конь под ним вальяжно расправил крылья. «Сегодня мы впервые приготовили для вас загон хищного! Благородного! Оленя!» – надрывался ведущий шоу, чеканя слова. – «Жмите кнопку и получайте ваших гончих! Ату!»

– А вот теперь будет и оружие, – потёр руки Освель и, что было силы, ударил по центру стола.

Символы на панели ярко засветились. Они поочередно и быстро мигали. Приглядевшись, девушки разобрали, что это пиктограммы животных. Бензер галантно взял руку Самины в свои ладони и коснулся губами кончиков ее пальцев:

– На удачу, моя дорогая. Дергай рычаг, в последнее время тебе везет на добычу!

Самина, не зная точно, что последует за этим, потянула рычаг. Пиктограммы на панели разом потухли, и осталась только одна. Тотчас откуда-то из-под стола вылетела большая птица и зависла над головами друзей. На карбоновом теле и крыльях – двух веерах из лезвий – светились логотипы клуба.

– Сапсан, – протянул Освель, – Вот и все везение. Куда нам с этой птахой на оленя?

– Он самый быстрый среди гончих, – неуверенно возразил Бензер, уже досадуя, что доверил рычаг Самине. – Если организаторы не исключили его из списка, значит, шанс есть.

Над парой других столов порхали механические беркут и канюк, оба с таким размахом крыльев, что гости рядом то и дело задевали носом маховые перья. Меж других участников сновали псовые – стройный тонконогий дог, кудлатый волкодав и сеттеры.

– Глядите-ка, не одни мы сегодня в пролете, – Прия кивнула на соседний столик, под которым растеклись брыли меланхоличного бассет-хаунда.

Некоторые команды побаивались своих гончих: кое-где рычал гепард и била хвостом пума. Освель, завсегдатай «Баламута», заорал Самине прямо в ухо:

– Это еще что! Вот когда в прошлом сезоне давали охоту на трицератопса, кому-то из гостей достался саблезубый тигр. А кому-то и пещерный медведь. Говорят, было несколько обмороков еще до начала загона.

– В таком случае не понимаю ажиотажа вокруг хищного оленя. Что может быть зрелищнее динозавра?

– Все очень просто, – широко улыбаясь, ответил за друга Бензер. – Трицератопс был, разумеется, клоном. К тому же, организаторов давно подозревали в игре в поддавки: дескать, они программируют гены добычи на проигрыш. Этим же вечером наша дичь – из дикого леса.

Раздался протяжный гудок – это горн в руках конферансье возвестил о начале охоты. Взбудораженные гости рычагами послали гончих вперед. Столики двинулись к выходу из пещеры, очень мягко набирая скорость, чтобы нарядные дамы не посыпались со стульев.

Они вынырнули из-под сводов и оказались на поляне перед лесом, за который валилось искусственное солнце.