* * *

Но они пришли вовремя. Четырнадцать старейшин: крепкие мужчины-карминцы, хмурые, набитые под завязку оружием. «Рейморты» медвежьего калибра. Карманные глоустеры кустарной сборки. Крименганы, заряженные, как шаровые молнии. Пришли готовые ко всему. Они знали историю этой войны, но еще лучше они знали командора Бритца: слухи о живорезе летели впереди него. Пять лет назад он наконец попал в плен и пропал из боевых хроник. Местные порадовались было, что насекомое сгинуло, ан вот оно, собственной персоной, снова явилось по их души.

Старейшины образовали молчаливый полукруг в центре пустыря. Кайнорт сидел на земле, подпирая спиной огромный валун. Глаза его были закрыты, капюшон форменного анорака приподнят, из беспроводных наушников доносился еле слышный бит. Он пришел один. Казалось почти беспечным, если бы не военно-полевая форма эзеров. Она была выполнена из серо-синего «умного хрома», который моментально твердел в месте удара или полностью – при внезапном выплеске адреналина. Так что высокие кеды в тон брюкам чинос были единственной прорехой в броне, но Бритц отчего-то был уверен, что ноги ему оторвут в самую последнюю очередь.

Статный карминец решительно ступил вперед. Энтоморф поднял вверх палец, не открывая глаз, и старейшина замер. Прошло еще несколько секунд в молчании, прежде чем эзер поднялся с земли, вытащил один наушник и взглянул на карминцев.

– Ты один здесь, на нашей земле, Зверобой. Не мог бы ты проявить чуть больше уважения? – надо отдать должное, хрипловатый голос мужчины был тверд.

– Сколь ни преумножай ноль, будет ноль, мой дорогой Иццасья.

Карминца одинаково раздражали и этот мягкий, с придыханием, голос, и ритмичный звук ударных, что пульсировал из второго наушника.

– А почему его Зверобоем зовут? – шептались в толпе.

– Врет, как лечит, а сам калечит.

«Да потому что третий год на растительных антидепрессантах», – не стал поправлять их Бритц.

– Выкладывай, зачем явился! Иначе мы растащим тебя кусками по всему пустырю! А когда они зашевелятся – сожжем!

Самый молодой и дерзкий не испугался приблизиться на непочтительное расстояние, чтобы вступиться за главу поселения. Кайнорт только закатил глаза. Он едва мог отделаться от мысли, что передним шведский стол и говорящие блади-стейки.

– Зря вы так торопитесь услышать плохие новости. Потому что как только я сообщу их, ваша жизнь разделится на до и после. А теперь слушайте внимательно. Вы уже догадались, что Зури собирается покончить с вами. Половина будет убита, половина – сгниет на каторге. Я предлагаю вам выбор. Завтра на рассвете в башню эзеров добровольно явятся взрослые карминцы – по одному от каждой семьи. Суд над ними уже заочно состоялся, приговоры вынесены. Их прилюдно казнят за шпионаж в пользу Империи. Семьи будут помилованы и высланы в безопасное место.

К чести старейшин, их ответом был не ропот, а гробовое молчание. Бритц снизошел до пояснений:

– Да, это выбор из двух зол. Но это максимум, на что вы можете рассчитывать, потому что если к восходу солнца условие не будет выполнено, сюда прибудет отряд карателей. Фантазия подскажет вам, как развернутся события.

Воздух наполнился запоздалым смятением. Посыпалась брань, к которой, впрочем, привык любой эзер. Голоса перебивали друг друга.

– Сколько жуков на Бране? Меньше сотни! Ты пытаешься запугать нас, потому что не хочешь пачкать жвала и губить соратников, ведь мы дадим им отпор! Мало тебе показалось тогда, пять лет назад?

Кайнорт молчал. Среди прочих версий, к его изумлению, промелькнула и та, которой он опасался.

– Вы что, не понимаете? В безопасное место? В безопасное?! Он просто собирается отправить наших женщин и детей в рабство к насекомым! Я угадал, Зверобой?

Иццасья, до этого хранивший молчание, наконец заговорил:

– И верно, Бритц.