– Обычная полиция не поможет, – рассуждал он вслух. – Как им и положено, они доложат о происшествии в главный штаб марсиан, а чуть позже пришельцы уничтожат всех свидетелей заодно с вами. Если же копы сохранят это дело в тайне, им все равно не удастся наладить контакт с теми, от кого зависит принятие решений.

Комендант континента наверняка окажется чужаком, а значит, настоящие марсианские офицеры, узнавшие о заговоре пришельцев, будут объявлены участниками государственного переворота или мятежа. Их тихо уберут, и офицеры других штабов на Земле, Луне и Марсе узнают правду лишь в тот момент, когда любое сопротивление будет бесполезно. Все, что нужно пришельцам, так это время.

– Нам может помочь только Юит дзу Талазан, – сказал Реджелин. – Его ранг недостаточно высок, так что его вряд ли заменили, поэтому я уверен, что он настоящий марсианин; в то же время это очень смелый и способный офицер. Если нам удастся его убедить…

– Хорошо, – сказал Хансен. – Я могу передать ему от вас весточку. Не знаю, как вы это сделаете, но попросите его приехать к вам, – возможно, даже с какими‑то доверенными коллегами. Только обязательно предупредите вашего друга о соблюдении строжайшей секретности. Если он откликнется на просьбу, вы покажете ему эту… Радифь. Я думаю, он отправит вас куда‑нибудь в безопасное место, а сам предпримет необходимые действия.

– Неужели вы надеетесь, что я еще раз куплюсь на ваш трюк? – с усмешкой спросила Радифь. – Тогда мне вас просто жаль!

– О, есть много других способов, – спокойно ответил Хансен. – Ваш метаболизм, по‑видимому, во многом подобен нашему, если не считать особенности управления клеточным уровнем. Я почти уверен, что скополамин или нечто схожее окажет на вас прекрасное воздействие. В самом крайнем случае можно вызвать инсулиновый шок, который на все сто процентов спровоцирует у вас видоизменяющие конвульсии.

Радифь отшатнулась и потупила взгляд. Во всем ее облике чувствовалась безнадежная тоска. Я не хотел бы быть на ее месте – в плену у заклятых врагов, которым нечего терять.

Потерев лоб над поникшими от усталости антеннами, Реджелин задумчиво посмотрел на доктора.

– Хорошо, я напишу Юиту письмо, поясню ему суть ситуации и попрошу ради нашей старой дружбы приехать и убедиться во всем самому. Конечно, он сделает это – даже в том случае, если не поверит мне. Он такой. Но как вручить ему послание и при этом обеспечить секретность?

– Мне придется остаться здесь, – ответил Хансен, – но я могу устроить такую доставку. Неподалеку живет молодой паренек, который иногда выполняет мои поручения. Ему не сидится на месте, и он с огромным удовольствием поедет хоть на край света. Я расскажу ему, что ночью через поселок проезжали марсиане, которые разыскивали вас. Кстати, это объяснит появление машины – а ее наверняка кто‑нибудь заметил. Так вот, я скажу парню, что слышал от марсиан о раздаче пенициллина, которую организует Юит. Короче говоря, мой гонец повезет письмо, а уж что я ему наплету, одному только Богу известно.

Я почувствовал прилив язвительного раздражения, но поспешно взял себя в руки и сказал:

– Юит работает в разведуправлении, и марсиане тут же обнаружат ваш обман.

– Они ничего не узнают. Эта история предназначается только для моего парня, и я попрошу его никому о ней не рассказывать. Если кто‑то из марсиан начнет приставать к нему с расспросами, он всегда может сослаться на то, что является информатором. А таких, мне кажется, среди людей сейчас хватает. Каждому хочется жить, но некоторым хочется жить хорошо.

– Унвен! – согласился Реджелин, и его глаза сверкнули.