Loading...
Загрузка...

Изменить размер шрифта - +
Когда‑то они указывали на связь между…

Ах… но я забегаю вперед. Прошло столько веков, в голове у меня роятся бесчисленные воспоминания, нередко заставляющие забыть о течении времени. Я сижу в съемной комнате, в окружении свитков и чернильниц, и мне кажется, будто только вчера Элена стояла на утесе Блистберри и смотрела на окутанное сумерками море и свою армию драконов. Почему так получается, что чем старше становится человек, тем больше начинает ценить свое прошлое? То, от чего я прежде бежал; теперь преследует меня во сне. Неужели именно в этом и заключается проклятие, наложенное ведьмой на мою душу? Жить вечно и вечно мечтать о прошлом?

Я беру перо, макаю его в чернила и молюсь о том, чтобы ее последнее обещание, данное мне, оказалось правдой. И что, рассказав ее историю, я смогу умереть.

Несмотря на то что в городе царит вечерняя прохлада, в моей комнате жарко, ведь я закрыл окно, чтобы не слышать песен и оживленных голосов, доносящихся снизу. Невозможно рассказывать о кровопролитии и предательстве под праздничное пение менестрелей и громкое карнавальное веселье. Эту часть истории Элены Моринстал следует писать с холодным сердцем.

Итак, в то время как на улицах Гелфа начинается Пир Дракона, я прошу вас прислушаться. Вы слышите другую музыку? Как и в большинстве великих симфоний, нежные звуки вступления заглушаются ревом рожков и грохотом барабанов; а ведь это оскорбительно для композитора, потому что именно первые тихие ноты создают основу будущего урагана.

А потому слушайте – но не пение лир и барабанную дробь за моим окном, а нежную музыку утреннего прибоя, в час, когда с первыми лучами солнца начинается отлив. Именно так звучат вступительные ноты величественной песни, которую я собираюсь вам спеть.

 

Книга первая

ВОЛНЫ И СЛЕЗЫ

 

ГЛАВА 1

 

Элена стояла на краю утеса, смотрела на синее море, и лишь громкий рокот волн делил с ней одиночество. На горизонте вставало солнце, окружая далекие острова Архипелага розовой дымкой. Недалеко от берега небольшая рыбачья лодка сражалась с приливом, лавируя между многочисленными рифами и островками в надежде вернуться домой с уловом. Над ее парусами парили чайки и крачки, охотившиеся в тех же щедрых водах. А еще ближе, у самого подножия отвесного утеса, на скалистом берегу устраивались на отдых морские львы, и Элена время от времени слышала резкие окрики самок, призывавших детенышей к порядку, да сердитый рев самцов, которые заявляли свои права на территорию.

Вздохнув, Элена отвернулась. С тех пор как пятнадцать дней назад уплыли морские драконы ме'рай, жизнь на побережье начала возвращаться в привычное русло. Такова природа.

Словно затем, чтобы еще раз напомнить Элене о силе природы, холодный утренний бриз разметал ее волосы и швырнул ей в глаза вьющиеся локоны. Она сердито отбросила их руками в перчатках и попыталась заправить выбившиеся пряди за уши, но ветер не желал сдаваться. Прошло две луны с тех пор, как Эр'рил ее подстриг, и волосы раздражали девушку – слишком короткие, чтобы закалывать или завязывать лентами, но, с другой стороны, достаточно длинные. Они уже начали виться, и Элена с ними не справлялась. Впрочем, она не жаловалась, опасаясь, что Эр'рил снова возьмется за ножницы.

Элена нахмурилась, ей надоело выдавать себя за мальчика.

И, хотя девушка без возражений приняла необходимость изменить внешность, пока они пробирались по Аласее, здесь, среди одиноких диких утесов Блистберри, ее никто не мог увидеть, а значит, необходимость изображать сына Эр'рила отпала. По крайней мере, так она говорила себе. Однако не была уверена, что ее страж с ней согласится.

Элена старалась надевать капюшон или шапку в присутствии Эр'рила, рассчитывая, что он не заметит отросших локонов и не увидит, что черная краска, которой были выкрашены ее волосы, отступает под натиском натурального огненного цвета.

Быстрый переход
Мы в Instagram