Пусть он вначале со всем разберется, потом можете жениться хоть каждый день и дважды по субботам.
Вилли колебался.
– Послушайте, Кэллаген. Я считаю, что за время работы по этому делу вы совершили немало странных поступков, но верю, что ваши мотивы были чисты, исключая разве что деньги Беллами. Он из-за них поднял чертовскую шумиху, все рассказал Гринголу и Цинтии. Вы не считаете, что это только усугубило положение Цинтии в глазах Грингола? Стало ясно, зачем вы всеми силами мешали её найти. Я понял это, и потому сказал ему, где она находится. Не вижу смысла пытаться избежать неизбежного. Но завтра утром мы собираемся пожениться. Мы решились, и будь что будет.
Кэллаген сочувственно и понимающе кивнул.
– Отлично, Вилли. Если вы решились – действуйте. Но помните мое предупреждение: вы должны пройти церемонию сразу, как только утром откроется Отдел регистрации. Причина – Гринголу может прийти в голову заняться Цинтией вечером или завтра с самого утра.
Он стал шарить по карманам в поисках сигареты.
– Если вы в самом деле собираетесь это сделать, Цинтии лучше бы сейчас поехать к вам. У меня здесь машина, я могу её подвезти. Тем более, нам следует поговорить. Кое-что нужно обсудить. Скажите ей пару слов, и убедите, чтобы она поехала со мной.
Вилли рассмеялся.
– Дайте ей трубку. Знаете, Кэллаген, вполне естественно, что она вам не доверяет. Влюбленная женщина становится очень чувствительной. Но я считаю, вы делаете все, что можете. И я скажу ей это.
– Спасибо. Передаю трубку, – он протянул трубку девушке. – Вилли хочет с вами поговорить.
А сам отошел к камину и остался там, наблюдая за ней и размышляя.
Разговор был коротким и через минуту Цинтия уже повесила трубку.
– Возможно, я была несправедлива, но большая часть сказанного – правда!
Кэллаген пожал плечами, усмехнулся, но в глазах застыло раздражение.
– Теперь это не имеет значение. Скоро вы от меня избавитесь. О вас будет заботиться Вилли.
Он подал ей пальто, передал перчатки. Легкий запах её духов коснулся его ноздрей. Он слегка поморщился, пренебрежительно ухмыльнулся, забрал багаж и зашагал впереди неё по коридору.
Допотопный автомобиль Кэллагена стал вести себя довольно странно, когда они достигли Гайд Парк Корнер. Он кашлял, визжал и скрежетал шестернями. Пару раз казалось, что машина встанет окончательно.
Цинтия Мероултон молчала. Она сидела рядом и смотрела прямо перед собой. Кэллаген догадывался, что ей хочется что-то сказать, но она считает это неудобным.
Миновав светофоры Гайд Парк Корнер, Кэллаген должен был свернуть на Парк Лейн, но он этого не сделал и продолжал ехать прямо. Краем глаза он заметил, как она взглянула на него.
– Вы пропустили поворот. Следовало ехать по Парк Лейн.
Он с досадой воскликнул:
– Точно! Должно быть, я задумался. Не беспокойтесь – повернем на Даун Стрит.
Минутой позже он свернул на Даун Стрит, оттуда – в темный переулок, остановился и заглушил мотор.
– В чем дело? – осведомилась она. – Новая идея? Некий блестящий план, который мистер Кэллаген выдумал по дороге? Будьте любезны ехать к Вилли, иначе я выйду.
Кэллаген улыбался, копаясь рукой в кармане.
– Послушайте, я вам сегодня объяснял, что мне не нравится идея вашего скоропалительного замужества. Не нравилась тогда и ещё больше не нравится сейчас. Но если вы столь дьявольски упрямы, у меня остается лишь один выход. Вот он!
Неожиданно его левая рука метнулась к её лицу. Она попыталась отвернуться в сторону, но не смогла, внезапно осознав, как он силен, и ощутив тошнотворный сладковатый запах. Какой-то миг она сопротивлялась, затем силы оставили её и она упала на сиденье.
Кэллаген сунул платок с хлороформом в карман, бросил быстрый взгляд по переулку и вывел машину на Даун Стрит. |