— Уже настал. — ответила принцесса. — Последняя служба, и ты свободен.

— Свободен для чего? — горько спросил Финн.

— Возможность прожить жизнь сначала — это не награда? — возразил Живой Кристалл. — Прекрати стонать и делай то, что я скажу тебе.

— Всё та же. — усмехнулся Финн. — Я слушаю тебя.

Из горы камня выкатился маленький кристалл, сияя чистым белым светом.

— Возьми его. — сказала эльф. — И облеки в какое-то подобие оправы. Пока я в нём, тебе не страшно прикосновение Кристалла. Но, как я покину этот храм, так не вздумай прикоснуться, иначе обратишься в стража Вечности!

— Покинешь?! — изумился Финн. — Но как такое можно?! Кто мог покинуть узы Вечности по своей воле?!

— Делай и увидишь. — усмехнулся голос.

Дрожащими руками Финн вынул из своей накидки длинную медную булавку. Волчья шкура упала наземь. Крепкими не по возрасту пальцами старик скрутил металл, образовав неровное двойное кольцо и в него поместил прозрачный бриллиант. Потом он бережно убрал драгоценный камень в маленький мешочек, что висел на его шее.

— И что теперь? — спросил старик.

Ответа не было — вместо того заколебался воздух над вершиной Наганатчимы, и фигура Финна испарилась, но в тот же миг возникла там, где была до этого — у тела мёртвого героя.

— Ты хочешь знать, мой верный друг, возможно ли на Селембрис воскрешение умершего? — с насмешкой спросил голос.

— Я знаю, что это невозможно. — холодно сказал старик. — Иначе многое бы было…

— Коснись камнем его раны. — сказала эльф. — Но, после этого берегись касаться Камня сам! А после ты вернёшься с Осколком к Наганатчиме, положишь его в пирамидку и тогда свободен.

— Нужна ли мне такая жалкая свобода? — горько спросил Финн, глядя на сияющий бриллиант в своей руке.

— Нужна. — ответила принцесса. — Ты даже замену себе приготовил — старика-сосну. А мне хорошей заменой служит старая ветла.

— И что же будет? — в возбуждении спросил старик.

— Делай!

В сомнении и страхе Финн протянул сверкающий бриллиант к ране Еруслана, который хладным трупом на протяжении всего разговора лежал перед отшельником. Всё так же мертвы губы, из-под полузакрытых век глядят потухшие зрачки, по ту сторону которых молча притаилась смерть. Спит Еруслан необратимым сном — Долбер мёртв.

Тогда старик прижал бриллиант, держа его за медь оправы и обернувши пальцы на всякий случай рукавом.

Едва алмаз коснулся раны, сверкнула искра, и веки Долбера затрепетали. Безжизненные губы обрели румяный цвет, грудь вдохнула воздух, и вот глаза, мгновение назад пустые, стали полны жизни.

— Кто ты, старик? — спросил оживший витязь.

— Я старый Финн. — ответил тот, ладонью закрывая исторгшие слезу глаза. — Иди, живи, герой. Тебя ждут в Киев-граде. Спеши вернуть себе Радмилу, поскольку, пока ты не придёшь, не завершится сказка.

— Сказка? — изумился молодой герой, быстро отыскивая латы и ловя коня.

— Прости: просто с языка слетело. Ты был мёртв: тебя убил Фарлаф. Невесту же твою он увёз и пытался выдать твой подвиг за своё деяние. Я же вернул тебя к жизни. Есть в горах таинственные два источника воды: один с водой живою, другой — с мертвою. Вот я и обернулся вороном, слетал туда и принёс на крыльях два фиальца.