За окном медленно загорался рассвет. Ему не хотелось возвращаться в свой мир. И было жалко глупого, жадного и самонадеянного Красина — так нелепо умереть! С Селембрис можно в самом деле не вернуться. Как там говорила бабушка Гесперия? Чего подсунешь волшебной вещи, то она тебе и подложит.

Он напоследок окинул взглядом картину погрома — только чучело совы осталось нетронутым на своём шкафу! — и, машинально засунув иголку за отворот синего мундира, испарился, пока хозяева не появились.

Глава 20. Кошмар полнейший!

Следователь из прокуратуры расследовал донельзя странное и запутанное дело врача-психиатра Красина Валентина Петровича. Данный господин подозревался во взятии взяток и махинациях с недвижимостью, принадлежащей одиноким пациентам клиники. Накопилось на него улик немало, и следствие уже готовилось взять ловкого махинатора в крепкие руки закона, как вдруг преступник необъяснимым образом исчез прямо из клиники — вот так, вошёл и не вышел! Тем не менее, ордер на задержание был выписан, и теперь в кабинете врача производился обыск — извлекались документы из его сейфа, обыскивался стол. При досмотре присутствовала старшая медсестра Клара Михайловна Дорожкина — она стояла с неприступным видом у стола и делала вид, что ко всему непричастна. Только не очень-то верил ей следователь Гаврилов.

Роясь в бумагах и пытаясь с ходу разобраться в блокнотных записях, следователь краем глаза заметил движение у сейфа — в том углу, где никого не было — он и Дорожкина в кабинете находились одни. Следователь поднял усталые глаза и обнаружил, что у пустой стены откуда-то возник стул — обыкновенный стул, каких полно в любых учреждениях: не слишком новый, с полыми металлическими ножками, обитый неброской чёрной тканью. Следователь мог поклясться, что секунду назад этого стула у стены не было, а свидетельница преступления, которая могла вполне стать и соучастницей его же, никуда от стола не отлучалась.

Гаврилов перевёл глаза на медсестру — та стояла неподвижно, с выражением полного достоинства в лице и лишь поблёскивала стёклами очков. Дорожкина покосилась на следователя, и в её глазах не отразилось ни малейшего изумления по поводу возникшего из ниоткуда стула. Впрочем, по мнению следователя, Дорожкина сама была немного того: дело в том, что она утверждала, будто бы преступный психиатр таинственным образом исчез с её глаз в этом самом кабинете. Он вёл приём особенного больного, доставленного накануне в бессознательном состоянии — потом этого молодого человека пришлось даже спеленать смирительной рубашкой, поскольку он был очень буен. Так вот, доктор проводил осмотр, а тем временем к нему явился посетитель. А далее Дорожкина с буддийской невозмутимостью поведала о том, что вся троица — врач, незнакомец в чёрном и пациент испарились из помещения неведомо куда, причём стул тоже прихватили. Теперь вот этот самый стул, столь подробно описанный медсестрой, сам собой возник в помещении на прежнем месте.

Стараясь скрыть изумление, Гаврилов осторожно глянул на медсестру, а та в ответ зыркнула своими выпуклыми глазами из-за очков так, словно ничего удивительного в возвращении стула не находила.

«Померещилось.» — подумал следователь. В самом деле, чего только не привидится усталому уму, особенно в таком насыщенном нездоровыми фантазиями месте! Не тут ли обитают наполеоны и торшеры?

«Снова начинается.» — отрешённо подумала медсестра Дорожкина, глядя на стул. Она успела принять хорошую дозу транквилизаторов и потому надеялась, что сакральные видения её минуют. Хотя бы сегодня.

Следователь снова погрузился в разбор бумаг подозреваемого, старась изо всех сил скрыть возникшую в душе тревогу, а медсестра Дорожкина пристально уставилась на злополучный стул.