Следователь снова углубился в бумаги, стараясь изо всех сил держаться в рамках нормы. Сейчас он встанет и скажет будничным голосом, что все бумаги арестованы и что Клару Михайловну вызовут в прокуратуру, когда будет нужно. Он сложит всё в портфель, наденет корейский пуховик, финскую кепочку и выйдет наружу. Там он сядет в свой «Фольксваген» и укатит прочь от этого кошмарного места. А в прокуратуре скажется больным и потребует отпуск засвой счёт — пусть кто-нибудь другой занимается наполеонами и чёртами с бородкой!

Он так и сделал. Встал, деловито бросил несколько фраз, попрощался со свидетельницей, предупредил о необходимости оставаться в городе во всё время следствия и неторопливо вышел.

Клара Михайловна аккуратно закрыла кабинет на ключ, выпустила следователя из отделения и снова заперла выход. Опытным взглядом она отметила, что психи, мирно блуждающие по коридору, ничего не заметили и паники в отделении не наблюдается. Поэтому старшая медсестра твёрдым шагом двинулась к своему кабинету, по дороге раздавая краткие приказы и замечания.

Зайдя на своё место, она достала из сейфа подарочную бутылку коньяка, налила стакан, выпила залпом и уставилась ничего не выражающими глазами в окно — на облупленную кирпичную стену. В голове у неё царила полная и абсолютная пустота.

В конце дня её позвали.

— Клара Михайловна, — просунула голову в дверь молоденькая медсестра. — больную привезли, а в женской палате места нет.

— Кладите в коридоре. — звучно отозвалась Дорожкина, не отрывая взора от облупленной стены за окном. — Не буйная?

— Не-е, она вообще молчит.

— Вот и прекрасно. — с удовлетворением заметила Клара Михайловна.

* * *

Выйдя на улицу, Косицын заметил, что снега нет и в помине — стояла промозглая сырая весенняя погода. Солнце скрывалось за низкими облаками, дул резкий ветер, неся мелкую холодную морось. Судя по набухшим почкам, вовсю готовился приход мая — только дай тепла.

По дороге с шумом неслись машины, заляпанные по самые дворники грязью, спешил народ с зонтами и без — обычная атмосфера большого города. Все куда-то бежали, и только Лён стоял и жмурился в холодный свет небес, не зная, что делать и куда идти. Жребий опять остался незавершён, а он в который раз опозорился перед демоном. Всё это было очень досадно, и Лён был готов завыть от тоски.

Он стоял и оглядывался, прикидывая в уме, как ему добраться до постылого дома — денег-то в кармане нет, и даже мобилу у него изъяли! Лён уже хотел войти в автобус и проехать зайцем, охватив себя завесой незаметности, как вдруг кто-то окликнул его.

Обернувшись на изумлённый возглас, он увидел Кирилла Никоновича — учителя магии. Тот подходил к Косицыну, разглядывая его большими глазами.

— Косицын, ты в самом деле здесь? — удивлённо спросил Базилевский, словно ожидал чего-то иного.

Лён не знал, что ответить — теперь, пожалуй, все в школе будут шарахаться от него, как от психа.

— Мне позвонил один мой знакомый и сказал, что я должен придти сюда и встретить тебя. — продолжал между тем Базилевский, всё так же чему-то изумляясь. — Он сказал, что ты скоро выйдешь из психушки.

— Я не псих. — мрачно ответил Косицын, про себя удивляясь странному стечению обстоятельств — кто позаботился о нём?

— Конечно, нет. — ответил Базилевский, и в его словах чувствовалась убеждённость, что это в самом деле так. — Тебя просто подставили, хотя не знаю, зачем.