Павел Андреевич взглянул на часы и поморщился: надо торопиться. Едва ли Кирилл так же хорошо следит за дисциплиной, как эта директриса, и Чумакович опасался увидеть в кабинете мусор и расписанные школьным фольклором парты. Он открыл дверь своим ключом и проскользнул внутрь, спасаясь от неизбежного галдежа перемены — уже вовсю звенел звонок.

К приятному изумлению магистра кабинет содержался в образцовом порядке — очевидно, у Базилевского хватило и ума, и влияния, чтобы сдерживать напор ученической энергии. Дивясь про себя, глава Центра внимательно осмотрел парты, заглядывая под некоторые, пошевелил шторы, оглядел светильники — странно, всё на месте.

Совершенно удовлетворённый осмотром, он направился к кофеварке, встроенной в кафедру — надо проверить наличие кофейных зёрен и всех прочих наполнителей агрегата, а заодно неплохо бы побаловать себя чашечкой капучино. Даже кофейный сервиз оказался у Базилевского в полном порядке! Довольно хмыкнув, Чумакович отметил про себя, что как всегда не ошибся с выбором персонала.

Он уже протянул палец к сверкающему хромированному рычажку кофемашины, как вдруг случилось нечто из ряда вон необычное.

— А слышал я, дорогой вы наш Павел Андреич, — раздался в пустом кабинете сладкий голос, — что вы не верите в трансцендентальное.

— Кто здесь?! — перепугался магистр потусторонних наук.

— Предмет ваших научных изысканий. — любезно осведомил его неведомый собеседник.

Павел Андреевич начал резко поворачиваться из стороны в сторону, ища источник голоса. Казалось, он доносится буквально отовсюду.

— Где вы прячетесь? — рассердился глава Кризисного Центра. — Как сюда попали посторонние?!

— И вовсе не посторонние! — возразил голос. — А как раз имеющие прямое отношение к вашей благородной теории о духах астрала. Во всяком случае, денежки, которые вы огребаете на защите от трансцендентального, вполне реальны. Так почему бы, разнообразия ради, не познакомиться с одним из трансценденталов?

— Кончайте мне пургу гнать. — усмехнулся Павел Андреич, догадавшись, что сделался объектом чьего-то розыгрыша. — Будьте добры, покажитесь.

— Весьма рад. — признался голос. — Я весь на виду — повернитесь к китайскому идолу в углу.

Павел Андреич поспешно обернулся и весь обмер при виде того как лакированная деревянная статуя человеческого роста, размалёванная яркими красками и позолотой, вдруг растянула накрашенный рот в широкой улыбке. Деревянные глаза утратили свирепое выражение и весело подмигнули магистру.

— Как я вам в таком виде? — осведомился китайский чёрт.

И, поскольку магистр утратил способность говорить, продолжал:

— Конечно, это не мой настоящий вид. С вашим коллегой я предпочитал выступать в более мужественном облике. Так что, если не возражаете, любезный Павел Андреич, я выберусь из этого деревянного истукана и побеседуем, как друзья, за чашечкой кофе. Кстати, хорошая идея — снабдить учительскую кафедру кофеваркой! Знаете, науки науками, а кофейку попить — тоже весьма приятно.

Под эту речь от китайского идола отделилась высокая худощавая фигура в тёмном щегольском одеянии, и глазам обомлевшего от изумления магистра предстало насмешливое смуглое лицо незнакомца.

— Ну вот, так ведь гораздо лучше? — успокаивающим голосом проговорил тот и изящно приподнял широкополую шляпу.

— Прошу любить и жаловать: собственной персоной астральный дух познания, благородный демон Бельфегор!

— Эт… эт-того н-не может быть… — заикаясь, пролепетал магистр.