Слушала его Изольда и вспоминала. Мама назвала её Изольдой в память об одной книжке, которую любила с детства — её мама была очень романтической особой, но тоже несчастливой. Наверно, несчастливость передаётся по наследству. Это была история о Тристане и Изольде. И дочь её, тоже по воле матери Изольда, с детства полюбила эту книгу. Тоненькая такая книжоночка карманного формата, вся затрёпанная, без обложки, без имени автора. Её-то и берегла Изольда пуще глаза. Но вот после смерти матери она куда-то испарилась. Долго воображала себя Изольда Изольдой Белокурой и оттого, придумавши себе мечту, так и не обрела земного счастья.

Меж тем тропинка свернула к берегу и сошла в воду, и Изольда оказалась прямо перед сонной ленивой водой, оцепенело глядя на тёмную ночную реку.

Луна светила ярко и дул лёгкий ветерок — всё это завораживало и путало мысли. Голос незнакомца смолк, и осталась Изольда одна со своими воспоминаниями. Стояла и смотрела на текущую воду.

Слабая волна у берега плеснула, тревожа серую гальку, потом разошлась и, вздымая брызги, кинулась к ногам Изольды. А далее набрала силу и покатила пенной массой издалека — с гулом, шумом, громом. Седой рассвет всходил над морем. Но почему же морем?! Здесь была река!

Оглянулась в панике Изольда и видит, что тихий лунный свет отступает, отплывает, унося с собой и тёмную долину, и цветы ночные, и клеверовый луг! Отлетело, словно окно, свернулось, и вот глазам Изольды предстал безлесый берег, а далее — высокие утёсы. Стоит она одна среди бушующих стихий — меж буйным ветром и холодным морем!

Она прижала руки к сердцу, потому что забилось оно так сильно и так страшно. Ветер подхватил её подол и вздыбил, словно парус. И с удивлением увидела она, что платье на ней чужое. Всё чужое — руки, волосы, лицо. Она вся иная. Потоки белокурые волос метались по ветру и плотной массой облепляли щёки, губы. Откуда это всё у ней? Откуда эти руки — белые и тонкие? Откуда это ощущение лёгкости во всём теле? Отчего ногам так хочется сорваться с места и бежать по серой гальке берега морского? Куда она вся так устремилась? Тут ветер подхватил морскую пену и бросил ей в лицо.

Изольда убрала от глаз свои роскошные пряди цвета светлого золота и посмотрела в даль. Там плыл парусник со сломанной мачтой — небольшая лодка, чем-то тяжело гружёная — не то дрова, не то… Да это же погребальная ладья! Да, кто-то умер.

Лодку сносило к берегу и ветром бросало на песок. Видны длинные древки стрел, что воткнуты в связанные брёвна. Они должны были зажечь костёр, да видно так богам угодно было, что погас огонь, оставив покойника на волю волн и ветра.

Вот ладья ударилась о берег, тяжело качнулась и выронила мертвеца. Посыпались и брёвна — раскачало вязку бешеным прибоем. Упало тело на песок и камень, перевернулось, и бледная рука уставилась в пасмурное небо, словно укоряла богов за несправедливость. Соскользнул с ладьи и меч великолепной ковки — уж кто-кто, а Изольда, дочь ирландского владыки, знала толк в оружии.

— Оттащу его, пока волны не обезобразили его лица. — решила девушка. — А то предстанет он перед богами с разодранной щекой и спросят боги, как приобрёл себе он рану не в бою.

Она легко помчалась вдоль берега, подняв руками юбку, и резвость собственных ног несказанно радовала её — хорошо быть молодой и сильной.

Ещё немного — и ладья бы опрокинулась и погребла под собою мертвеца, но принцесса схватила его за одежду и изо всех сил потянула прочь от волн.