- Нет, - отвернулась она, стараясь не встречаться взглядом с недоумевающим ситтом, а затем быстро пошла прочь.

- Р-р-р! - донеслось сердитое в спину.

- Я знаю.

- Р-р-р-р-р!!

- И это тоже.

- Р-р-а-у-у!!! - упрямо набычился волк, одним прыжком скакнув сразу на несколько шагов и перегородив ей дорогу. После чего возмущенно раздулся, заворчал, уперся передними лапами, и Гончая вынужденно остановилась. - Р-р-р!

Белка тяжело вздохнула. Какое-то время она просто смотрела в горящие упрямством глаза зверя, но потом опустила плечи и бережно коснулась страшной морды.

- Я все знаю, друг мой. И ты, конечно же, прав. Но, во-первых, это - дело сугубо добровольное, а во-вторых, не забывай, что кровь Перворожденных... даже в такой маленькой пропорции... может стать крайне опасной.

Волк на мгновение замер. А потом как-то разом сдулся, опустил могучие плечи и виновато прижал уши к голове. Будто только сейчас подумал о чем-то важном, про что прежде опрометчиво позабыл. А теперь Белка напомнила, и он со всей ясностью понял истинную причину ее отказа.

- Р-р-р, - вздохнул он, словно сказал тихое "прости". Затем подошел, уткнул нос в ее живот и так застыл, доверчиво подставив уязвимую шею и позволяя делать с собой все, что вздумается.

Рядом с массивным зверем Гончая казалась, как никогда, маленькой и хрупкой. Терялась в его мрачной тени, почти пропадала за густой шерстью. Однако и он, и все остальные прекрасно знали, что на самом деле одолеть ее будет невероятно сложно даже целой стае. Неудивительно, что громадный волк вдруг опустился на землю, пряча глаза и прижимая уши. Причем, было в этом жесте столько доверия, столько безусловной преданности и готовности повиноваться, что даже эльфы вдруг осознали: он никогда не предаст ее, не оставит, не бросит. Будет сторожить ее сон и покой столько, столько потребуется. Станет оберегать ее маленького сына, если, конечно, она позволит. И добровольно склонит голову, принимая любое ее решение, потому что, как любой зверь, превосходно чувствовал ее внутреннюю силу - ту самую, которой невозможно не подчиниться.

Белка слабо улыбнулась и обняла могучую шею.

- Ничего, я не сержусь. Просто ты еще молод. Тебе простительно ошибаться. Все вы еще очень молоды... и, как всякая молодежь, ищете быстрых путей. Я могу это понять - сама когда-то была такой. Но есть вещи, в которых ошибаться нельзя. И до тех пор, пока мы не будем полностью уверены в исходе, ты больше не задашь ему этого вопроса, хорошо?

Волк, не меняя позы, быстро кивнул.

- Вот и славно. А теперь перестань расстраиваться и порадуй наших друзей: они наверняка уже устали удивляться и гадать, что ж ты за чудо такое. И почему так некрасиво себя ведешь.

Послушно прекратив грустить, зверь бодро встал, шумно отряхнулся, после чего со странным выражением оглядел столпившихся неподалеку Братьев. При виде их искреннего недоумения его морда расплылась в неудержимой улыбке (самой настоящей, осознанной, наглой!), а в глазах загорелось такое отчетливое лукавство и непонятное торжество, что Тиль, все это время настойчиво пытающийся прощупать его ауру, вдруг в страшном подозрении повернулся к невестке.

- Бел... - у него отчего-то дрогнул голос. - Скажи, в этом лесу вымерли ВСЕ оборотни или же кто-то за эти века... все-таки уцелел?

Братья аж вздрогнули и дикими глазами уставились на свирепого хищника, который казался просто невероятно, невозможно разумным! Нет, не может быть! Не в наше время, ведь давным-давно известно, что оборотней не существует! Раньше когда-то, говорят, еще встречались в Проклятом Лесу...

Лакр тихо охнул, вспомнив, из каких мест и времен пришла к ним Белка, и едва не схватился за голову, после чего остальные вдруг разом посерели и опасно покачнулись, уже догадываясь, почему Шир вчера так неожиданно исчез, а вместо него против хмеры вышел этот черный, свирепый, здоровущий и до жути разумный волчище.