«А тут, оказывается, не так уж безоблачно», — понял он.

— Гроза! Не случалось ли между вашей расой и фермиками каких-нибудь конфликтов? — спросил он прямо в лоб.

— Случались. Признаться, отношения до сих пор заметно напряжены. Тут, на Прерии, одно из немногих мест, где мы с ними соседствуем. Обычно, держимся друг от друга подальше. Ну, и как говорят у вас, хомо, держим порох сухим, а карантинный крейсер в готовности.

— Глава клана Трёхпалого Барсука! — чинно, голосом настоящего дворецкого произнёс Толя Зырян.

Мегакот вошел не снаружи, а из одного из внутренних помещений. Проморгал: «Знаю тебя», — и сел на попу.

«Только от саблезубых представителя не хватает», — промелькнуло в Федькиной голове.

«А не много ты о себе возомнил, бесхвостый?» — ответная мысль возникла отчётливо.

Нах-Нах непроизвольно принялся озираться, но здесь, в просторной прихожей никого, похожего на махайрода, не наблюдалось, а окон не было вообще.

Нинка, видимо всё услышав и поняв, ничего не сказала.

— Тут, в восточном крыле, приготовлен гараж для Терм, — сказала она с улыбкой. Для мегакотов завезены корма, в морозильных камерах субпродукты для фермиков — они обожают ливер. Садок с морской рыбой для Грозы. Ну, в общем, мужик, ты понял, как проведёшь отпуск.

— Да, Царица, — поклонился Федя. Хотел сделать это шутливо, но получилось неожиданно всерьёз.

Насколько это было всерьёз, стало понятно утром. Завтрак подала на восточной веранде незнакомая женщина абсолютно характерного для сельской Прерии вида. Крепкая такая с буквально прилипшей к плечу переломкой шестнадцатого калибра. Манная каша с цукатами и слабый чай с мёдом. Вкусно, но как-то уж очень по-детски.

— Вот список нашей группы, — подала она Феде листок бумаги. — Лёньку Майорова мать его, Прасковья, уже тащит сюда. Встретить бы, а то как бы конфуза не случилось.

— А что Лёнька? Чем он особенный? — сразу насторожился Федька. Это в нем взыграл профессионализм.

— Да обычный парнишка. Здешний, неторопливый. А проверяющие из города сказали, что отстаёт в развитии, — ответила стряпуха.

— Вы кто? Как звать? Чем занимаетесь? — воскликнул Нах-Нах, богатырским глотком осушая чашку и выпрыгивая из-за стола. Он уже всё понял.

— Няня вашей группы, Милой люди зовут.

Последние слова Федька воспринимал уже на бегу — мчался в сторону холла. И не видел взглядов, которыми обменялись оставшиеся на веранде женщины.

— Не, несъедобное он не ест, — улыбнулась Нинка.

— Накрываю, — кивнула Мила. — Детишек уже везут. А что, он действительно волшебник?

— Да ну тебя! — вспыхнула Мелкая. — Ну, то есть да. Но не волшебник, а просто любит эту работу.

— Толян тоже любит твои поля пахать — как сыр в масле катается.

— Таки да! — женщины улыбнулись друг другу. — Накрывай, конечно. Но не торопись — до завтрака по распорядку прогулка на участке.

Мальчишку привела мама. Шли они за руку, держа, каждый со свободной стороны достаточно убедительный ствол. Мама — двадцатьчетвёрку, а сын её что-то похожее на дуэльный пистолет. Вбежавший в холл Федька тихонько сел посерёдке. Можно сказать — сполз на попу.

— Леонид? — спросил он глядя на своего воспитанника.

— Папа так говорит, — ответил мальчишка.