Валерий Гуров. Вожатый из 90-х — 2
Глава 1
Пацаны начали расходиться. Синие сбивались в кучки, обсуждали чат, спорили, кто что написал и кто рискнёт спросить у Феди. Красные, моя могучая кучка, уходили медленнее и с оглядкой. С синими пацаны ещё не подружились, но для меня было важно другое. Они перестали быть одиночками и, по крайней мере, начали общаться друг с другом, что тоже стоило дорогого. Телефон у меня продолжал вибрировать. В чат добавлялись новые участники. Я убрал телефон в карман и задумался. Пацанов пришло не один и не два, а, по сути, половина группы синих. Как ни крути, но Феде такое не понравится. Впрочем, насчёт нравится или не нравится, я свою позицию уже озвучивал. С моей стороны теперь главное — не дать этому сырому человеческому компоту закиснуть раньше первой тренировки. Телефон в кармане снова завибрировал. Один раз, второй, десятый. Я достал его и открыл чат. «Самооборона Михалыч» уже жил своей жизнью: вопросы, глупые смайлы, один герой прислал картинку с тигром в боксёрских перчатках. Я посмотрел на тигра и, с секунду подумав, всё же сформулировал правила. Ну, не по душе мне были все эти цифровые штучки, куда пацаны уходили с головой. Для них жизнь вне экрана телефона была не мила, и это следовало исправлять. Я уже собрался печатать сообщение, но потом, поняв, что придётся писать простыню, решил сэкономить время и вспомнил про функцию голосовых сообщений. Вот эта штука удобная. — Так, молодёжь, вводим правило. Хочется позасорять мусором чат — за каждую бестолковую смску одно отжимание или приседание на выбор. Демидов, — я назвал своего пацана, который прислал в чат тигра в перчатках, — тебе как первопроходцу сразу два отжимания.
Записав голосовое, я отправил его в чат. Пацан тотчас застрочил: «Ну, Роман Михалыч». — Я Роман Михалыч, а ты здоровее будешь, — записал я ещё одно голосовое смс. Через секунду кто-то поставил палец вверх, но не успел я толком обрадоваться, как этот кто-то быстро реакцию удалил. Ничего, пусть привыкают. Я выключил телефон и привёл мысли, вращающиеся в голове, к общему знаменателю. Синих пришло много, но не все. Значит, Федина группа уже треснула. Часть захотела что-то поменять, ещё часть осталась в привычной мягкой клетке, а часть пока ждала, куда качнётся большинство. В подростковой среде таких ждунов всегда хватало. Они потом первыми рассказывали, что всё понимали заранее и просто «смотрели по ситуации». Мои, скажем так, внутригрупповые конкуренты в лице Глеба и Леона заняли вполне предсказуемую позицию. И в конце, как им казалось, ужалили меня побольнее. Главное, чтобы потом не было — сам сказал, сам же обиделся. А вообще получалось любопытно. До этого утра я был для лагеря взрослым, который мешал красным окончательно развалить смену. Теперь всё сдвинулось. Вокруг меня начало собираться мнение. Это уже был инструмент, причём острый. Через мальчишек можно было давить на Леона, а через Леона выходить к нужной бумаге. И так прямиком — к отцу. Но была и обратная сторона. Инструмент, который видят все, сразу становится мишенью. Сейчас меня начнут проверять уже не только пацаны. За спиной щёлкнула дверь спортзала. Я обернулся — в проходе стояла Элеонора с выпученными от изумления глазами. За её спиной выходили девочки после занятия. Они тоже притормозили. Одна поправляла хвост, другая держала бутылку с водой, третья шепнула что-то подруге, но договорить не успела: Элеонора чуть повернула голову, и шёпот умер на месте. Девочки прошли мимо, косясь на меня. Вчера я для них был странным лагерным психологом, который то ли сломался, то ли притворяется. Сегодня возле меня уже крутилась толпа пацанов. Для подростков это значило больше любого бейджа. Элеонора дождалась, пока девчата уйдут, и снова впилась в меня взглядом. |
