Наши новые социалистические власти знали о том, что я окончил антифашистскую коммунистическую школу, предлагая мне хорошие должности в своих партийных кругах. Но я, зная, какую цену заплатил за это, на любые их предложения давал отказ.

За годы войны мне надоели все эти партийные мероприятия, а моя израненная душа нуждалась в обыкновенном спокойствии. Я просто хотел служить Господу. Вера в которого вернула меня домой, не ожесточила мое сердце и дала ту любовь, которая дается человеку лишь однажды.

В те годы я отошел от всех этих политических дел и устроился простым художником-скульптором в одну из мастерских по статуэткам в городе Эльминау. В начале шестидесятых годов эти статуэтки стали настоящим символом моей дорогой Тюрингии.

Я каждый день, держа в руке новорожденный образ Господа, молил его за прошлые грехи, и просил даровать мне встречу с Машей. Я каждый день, придя на работу, снова и снова возвращался к своей просьбе, и меня в то время абсолютно не интересовала ни политическая жизнь моей новой социалистической страны, ни всякая коммунистическая возня вокруг нашей власти. Питер иногда приходил ко мне на работу и всегда спрашивал меня:

— Отец, я вижу, ты каждый день разговариваешь с Богом. Зачем ты делаешь это?

Я улыбался тогда и отвечал своему сыну:

— Я, сынок, всю жизнь разговаривал с Богом, я всю жизнь веровал в него и свою веру пронес через ужас прошедшей войны. А теперь я прошу Господа, чтобы ты был счастлив и нашел свое место в этой жизни. В каждую картину художник вкладывает свою душу, вот и я, сынок, вкладываю то, что потом будет греть людские сердца!

Питер с каждым годом становился взрослей и взрослей, и вот наступил тот день, когда ему исполнилось столько, сколько было мне, когда я вышагивал под барабан и выкрикивал то, что навязывал мне наш фюрер. Я боялся, боялся, что все вернется на круги своя и моему сыну доведется вновь взять в руки оружие и направить его против человечества.

И вот тогда, в день его совершеннолетия я рассказал Питеру о том времени, про которое молчал все эти долгие годы. Я рассказал ему то, что мне его отцу довелось пережить в своей жизни. Я рассказал о России и о тех людях, которые были для меня не только примером мужества, но и примером христианского милосердия. Я рассказал и то, что у него в России есть брат, а эта связь уже была настоящим кровным родством. К моему удивлению Питер тогда понял, понял все, о чем я говорил ему и был чрезвычайно расстроен, что не сможет поехать в Россию, чтобы найти его. Хоть и была ГДР младшим братом великой России, все же оставались некоторые предрассудки, которые мешали тогда искренности наших отношений. Правда, с каждым годом это отторжение растворялось, словно белая глина под струей чистой воды. И однажды выбор Питера был предрешен. По окончании средней школы, он, успешно сдав экзамены, поступил в военное училище имени Вильгельма Пика.

Питер мечтал попасть в Россию, чтобы своими глазами видеть то, о чем я ему рассказывал. Он словно одержимый старался найти своего кровного брата, что ради этого даже поступил в военное училище и, пройдя конкурс, в составе нескольких курсантов был направлен в русское Рязанское училище ВДВ. Со временем, правда, его мечта встретиться с Матвеем так и осталось несбывшейся идеей фикс, а время все дальше и дальше приближало меня к тому событию, которое было предначертано мне моей судьбой и господним проведением.

Эльминау со своим заводом статуэток стал настоящей Меккой для русских офицеров. Благодаря огромному спросу на нашу работу русские ехали к нам в город со всей восточной Германии, чтобы купить наши маленькие произведения искусства, которые продавались даже и в другие страны. С каждым днем жизнь входила в нормальное русло, а воспоминания о войне все реже и реже всплывали в моем сознании. Фактически, ежедневно мне доводилось разговаривать с русскими, чем я поддерживал не только знание языка, но страстное желание все же найти следы моей Марии.