— Есть! — ответил я, предчувствуя, что наша очередная вылазка на этот раз будет намного опасней, чем та, когда мы ловили русского майора.

В тот день я еще не подозревал, что наш разведэскадрон в районе деревни Секачи нарвется на разведку русских, и мы потеряем из своей команды шесть человек. «Иваны», используя свое преимущество в обороне, просто расстреляют некоторых из нас из пулеметов, на льду Двины.

Крамер, отозвал меня в сторону и предложил пройтись, чтобы поговорить. Я давно заметил, что он, несмотря на офицерское звание, как-то более внимателен ко мне. Вероятно, это было связано с тем, что из всего нашего подразделения я был самым молодым.

Наша 900 учебная мотострелковая бригада в июне 1941 года была сформирована под Берлином в городе Дебериц, и в своей массе состояла из солдат, вышедших из инструкторских образцово — показательных стрелковых батальонов, которые были значительнее старше меня. Я же был переведен в разведку из 257 пехотного полка перед самой переброской третьего батальона в деревню Кресты в помощь гарнизону.

— Сегодня, Кристиан, нам предстоит пройтись по русским тылам. Нам на помощь спешит 10 стрелковая бригада полковника Бюлова. Ей поручено 19 февраля прорвать кольцо и войти в город. Нам предстоит произвести разведку и обозначить места сосредоточения русских, так как бригада еще находится в Сураже. Выступит она только после нашего донесения о проведенной разведке. Ты можешь остаться здесь в гарнизоне, — сказал обер-лейтенант Крамер.

— Нет, господин обер-лейтенант, я пойду с группой. Я хочу быть на острие меча и не имею права оставаться здесь. Я не для того переводился в разведку, чтобы отсиживаться по подвалам, словно канцелярская крыса.

— Ты, Кристиан, очень молод и многого не понимаешь! Я думаю, что придет тот час, когда ты будешь по-другому смотреть глазами на этот дешевый мир. Рано или поздно война закончится без твоего участия, несмотря на то, будешь ли ты лезть в драку или сидеть в подвале и ждать там её конец. Я просто хочу, чтобы ты сохранил свою жизнь. Я верю в твой разум и мне хочется, чтобы ты просто выжил в этом дерьмовом мире, а потом поведал об этих событиях.

Я тогда был довольно наивен и не подозревал, что обер-лейтенант Крамер, зная особенности русского характера, уже был разочарован идеей фюрера. Он точно знал, что эта война, развязанная Гитлером, будет закончена полнейшей капитуляцией и крахом всей Великой Германии. Я тогда чувствовал, что он хотел, очень хотел рассказать мне, что его волновало в то время, но я, к своему сожалению был молод и многого не понимал. Да и сам Крамер побаивался, что в гестапо узнают о его вольном мышлении.

Как сейчас помню, вечером мы в составе разведэскадрона в количестве двух взводов направились в сторону деревни Беляево, чтобы на месте установить места сосредоточения «Иванов». Сквозь февральскую метель разведчики скрытно вышли на окраину города и спустились к реке, по пояс утопая в снегу. Снег предательски скрипел под ногами наших парней.

В то время большевики стояли узкой полосой от деревни Разуваевка до Секачей, с обеих сторон прикрывая Велиж от прорыва блокады гарнизона. С западной стороны города большевики не старались наступать, так как им только-только хватало сил, чтобы просто сдерживать натиск десятой стрелковой бригады и третьей авиа-полевой дивизии генерала Пистериуса.

Одевшись в зимние маскхалаты, мы ползком по берегу Двины доползли до Нижних Секачей. От шестичасового пребывания в глубоком снегу на морозе вся униформа покрылась льдом и затрудняла всякие движения. Но это еще было только начало пути, так как нам было необходимо пройти почти до деревни Болошки и через Красное вернуться с матерым большевистским «языком».