Сиара трясла сестру за плечи.

— Что ты сделала с моим сыном?!

— Я помогла отправить его к женщине, предназначенной для него судьбой.

Сиара выпрямилась, глядя на Эйслинг с по­дозрением.

— И кто эта женщина?

— Ее имя — Лаура, дочь Салливена.

— Лаура… Какое странное имя, — Сиара, взмахнув ярко-рубиновыми юбками, отошла на несколько футов. Под ее ногами шуршал тростник, распространяя запах сосен и трав. — И ты говоришь, что отправила его к этой женщине, потому что веришь, что судьбой их любви предначертано расцвести?

—Да.

Сиара повернулась лицом к сестре, пронзая Эйслинг взглядом своих синих глаз.

— А мне казалось, что ты не веришь в силу любви!

Любовь… Эйслинг никогда в жизни не встречала человека, которого могла бы полю­бить. Но все же она ощущала внутри себя пустоту, темное место, которое ждало, когда его заполнит свет, одиночество, которое не­возможно было отогнать, как бы сильно она ни старалась.

— Я верю в судьбу.

— Ты веришь в то, что судьбой можно управлять. Какие у тебя были причины по­сылать Коннора к этой женщине?

Эйслинг отвела глаза в сторону, скрывая свои мысли от настойчивых попыток Сиары проникнуть в них. Есть вещи, которых ее сес­тра не должна знать.

— Я же сказала — я желала Коннору счас­тья.

— Да, сказала. Но я хорошо тебя знаю. И я знаю, что ты не отправила бы его, если бы не преследовала какие-то свои цели. Он слишком много значит для тебя.

— Да, несмотря на небольшую разницу в возрасте, он стал для меня сыном, — от­ветила Эйслинг, выразительно взглянув на сес­тру. — Если бы я была его матерью, я бы желала ему только счастья.

Сиара с шумом выдохнула из груди воздух.

— Почему я не могу хотя бы взглянуть на него? Почему он должен был стать изгнан­ником?

— Только так он мог найти свое счастье. Я даже теперь не могу быть уверена, что он сумеет добиться руки любимой женщины. Но я знаю, что он должен был отправиться к ней. Пойми же, наконец, что это сделано ради бла­гополучия Коннора.

— Но очевидно, я никогда не увижу его жену, никогда не смогу полюбоваться его деть­ми?

— у тебя остались еще три дочери и три сына. Довольствуйся этим.

— Как ты можешь так говорить! Как ты можешь думать, что я сумела бы забыть Кон­нора!

Взгляд Сиары стал таким же ледяным, как зимний холод, сочившийся в комнату. Эйслинг провела рукой над огнем, приказав пламени в очаге разгореться сильнее, и сухие поленья затрещали, превращаясь в золотистые языки огня.

— Он оказался там, где должен был быть. Радуйся хотя бы этому, Сиара.

— Как ты не понимаешь! Коннор — един­ственный из моих детей, кто знает о моих тайнах, кто унаследовал мой дар.

Эйслинг бросила на сестру удивленный взгляд.

— Не ты ли всегда считала дар Коннора источником беспокойства, который надлежит скрывать от других твоих детей и того викин­га, которого ты зовешь мужем?

Сиара только отмахнулась от слов сестры.

— Коннор — мой сын, и я не позволю тебе похищать его у меня!

— Ты должна отпустить его. Ты должна позволить ему найти свое счастье. Сиара покачала головой.

— Эйслинг, где он?! Я хочу видеть своего сына!

— Сиара, он отправился очень далеко. Ты не сможешь найти его.

— Ты полагаешь, что не смогу? — отозва­лась Сиара. — Может быть, я подавила в себе свои силы, младшая сестренка, но я по-преж­нему умею летать. У меня сохранилось не меньше способностей, чем у тебя.