Чародей, оплетающий ее магией, окутыва­ющий золотым заклинанием, очаровывающий ее, — вот кем был Коннор, мужчина, который знал ее лучше чем кто-либо другой. Из ее рта вырвался стон, когда она поддалась его чарам, впитывая свет и тепло с его губ.

Его пальцы забирались ей в волосы, ос­вобождая их от заколок и гребней, чтобы те мягкими потоками окутывали его руки. Лаура вздохнула, когда тяжелая масса волос упала ей на спину.

— Прекрасная… — пробормотал Коннор, прикасаясь ртом к ее дубам. Он еще крепче обнял ее, и ее мягкие груди прижались к его крепкому телу. Лаура никогда не подозревала, какое удовольствие можно получить от физи­ческого общения.

Его язык проник ей в рот, пробуя ее на вкус, и позволяя ей отведать свой пряный аромат. Скользкое и теплое, влажное и твердое прикасалось к ее зубам, языку, дразня ее, искушая присоединиться к нему в этой чувст­венной игре.

Ее руки заскользили вверх, по гладкой тка­ни, покрывающей его широкие плечи. Она запустила пальцы в его длинные волосы; черные шелковистые пряди оказались на ощупь мягче чем она себе представляла.

Запах его кожи — острый и интригующе-пряный, принадлежавший только ему, — со­блазнял ее. Она глубоко вбирала в себя его запах. Ее губы скользили по его губам, она прижималась к его сильному телу, желая, что­бы он еще крепче обнял ее.

— Скажи мне, что чувствуешь то же самое, когда тебя целует Гарднер, — прошептал Коннор, сжимая руками ее талию. — Скажи мне о страсти, пылающей между вами.

— Ох! — Она отступила на шаг, вырываясь из его теплых объятий. Его слова хлестнули ее, как пощечина. — Как ты осмелился думать, что я позволю Филиппу или кому-либо дру­гому такие вольности?

Коннор лениво улыбнулся, как будто она уже принадлежала ему.

— Однако же ты целовала меня так, как будто высасывала из меня воздух.

— Ну ты… — Лаура прижала ладонь к гу­бам, оборвав свои язвительные слова до того, как они были произнесены. Этот человек об­ладал совершенно сверхъестественной способ­ностью внушать ей желание закричать, как базарная торговка. — Я никогда не встречала более наглого человека!

— А я никогда не встречал более собла­знительной женщины!

Лаура обернулась к Софи.

— Тетя Софи, вы видели, что позволял се­бе это человек?

— Да, дорогая. — Софи стояла в несколь­ких футах от них и с улыбкой следила за их перебранкой. — Видимо, в его время мужчины куда решительнее выражали свои чувства.

Лаура провела рукой по волосам, вытащив из них несколько оставшихся заколок.

— Вы должны что-то сделать с этим ви­кингом!

— Я думаю, что следует послать за па­рикмахером твоего отца.

Лаура удивленно выпучила глаза.

— За парикмахером?

— Опять вы пугаете меня своим парик­махером!

Софи отмахнулась от слов Коннора.

— Боюсь, что Филипп всего лишь пытался пошутить. Парикмахер — это человек, кото­рый причешет и побреет тебя. И ничего боль­ше.

Коннор провел рукой по волосам, оставляя борозды в их густых волнах.

— И тогда я буду больше походить на современного человека?

— Да. — Уголки рта Софи уныло поползли вниз. — Но должна признать, мне очень не хочется видеть, как эти чудесные волосы об­корнают. А тебе, Лаура?

Лаура бросила на Коннора презрительный взгляд и нагнулась в поисках заколок, рассыпавшихся по сложному узору из листьев и цве­тов, покрывавшему ковер.