Лаура выпрямилась, пораженная его догад­ливостью.

— Кто боится?

— Ты говоришь о ней так, будто она — королева, которая может отсечь голову взма­хом руки.

— Ничего подобного! — Лаура отверну­лась от него, поглядев на Софи в поисках поддержки. — Правда, тетя?

— Коннор прав, дорогая. Ты говоришь об Эстер Гарднер так, как будто она королева. Лаура вздохнула.

— Что ж, возможно.

— А я думал, что Бостон не входит ни в какое королевство, — сказал Коннор.

— Ты не понимаешь. — Лаура, подойдя к окну, принялась смотреть на Общинный Луг. — Мой отец — ирландец, а это значит, что находятся люди, которые смотрят на него как на мужлана.

— Эти люди просто невежды. — Коннор обернулся к ней. — Они не понимают, что ирландцы — гордый народ. Им была знако­ма любовь к искусству и истории, у них бы­ли великие писатели и поэты, когда почти весь остальной мир пребывал во тьме.

— А им все равно. Для них история на­чалась тогда, когда первые поселенцы выса­дились на Плимут-Рок. — Лаура прижала ла­донь к стеклу, впитывая кожей ледяной холод. — И да поможет Бог твоим предкам, если они не смогут проследить свои корни в нашей стране по крайней мере до начала этого века.

— Почему тебя заботит, что думают эти глупцы? — спросил Коннор.

— По линии матери моя семья — одна из самых старых и самых уважаемых в Бостоне. Мы с тетей Софи — последние из Чандлеров. Мой отец хочет, чтобы я заняла должное место в обществе. — Лаура повернулась к нему ли­цом. — А бостонское общество — это миссис Гарднер. Если она примет тебя, ты будешь достойно вознагражден. Если она отвергнет тебя, ты навсегда станешь изгоем.

Коннор покачал головой:

— Судя по тому, что ты рассказываешь про бостонское общество, я предпочитаю быть изгоем.

Лаура вздернула подбородок.

— Я так и знала, что ты не поймешь.

— Но я все понял. — Коннор разглядывал ее так, как будто читал ее мысли.

«Царственный» — Лаура только сейчас до конца поняла значение этого слова. Этот че­ловек излучал власть, абсолютную власть, ко­торая решает судьбы наций.

— Я — сын короля и ирландской принцес­сы. И все же меня считали бы не более чем мужланом с сомнительной родословной, если бы Софи не назвала меня именем ее англий­ских родственников.

— Только не в моих глазах, — возразила Софи.

Коннор улыбнулся:

— Спасибо.

Лаура почувствовала себя отвратительной грубиянкой.

— Я не говорила, что это правильно.

— Конечно. — Коннор пристально смот­рел на нее. — Но ты сказала, что хочешь быть частью этого общества.

— Ты не понимаешь. — Лаура снова по­смотрела в окно. На Общинный Луг ложился снег, деревья умоляюще поднимали ветви к солнцу. — Моему отцу очень важно, чтобы я была принята в обществе. Он считает своей главной обязанностью найти мне мужа из хо­рошей семьи.

— В мое время тоже многие браки заклю­чались не по любви. Но они редко бывали счастливыми.

— Сейчас не твое время, Коннор. — Лаура обхватила себя руками, почувствовав, как при мыслях о будущем в ее кровь проникает холо­док тревоги. — Я не собираюсь разочаровы­вать отца.

Коннор мгновение молчал. Когда он за­говорил, его глухой голос ничем не выдавал его чувств.

— Я с нетерпением жду встречи с твоим отцом.