Она прижала пальцы к губам, закрыв глаза, когда ее пронзило воспоминание об его поце­луе. Где-то в глубине ее души вспыхнул огонь, восхитительное пламя, расходящееся по ее те­лу и достигшее кончиков грудей.

Какие непристойные чувства! Нехорошие. Манящие.

Хотя огонь в камине угас, в комнате было душно. Кожа Лауры покраснела, пылала, как будто она стояла под лучами жаркого солнца. Она расстегнула три верхние пуговицы платья, представляя руки Коннора, его длинные тон­кие пальцы, скользящие по белой фланели.

Леди не должна допускать, чтобы такие картины, как запретные цветы, появлялись в ее мыслях. Леди не должна думать о широких голых плечах, золотистой коже, влажной после душа. Нет, леди определенно не должна пред­ставлять себе голую мужскую грудь, его голые длинные мускулистые ноги.

Лаура распахнула платье, обнажая бело­снежную грудь, повлажневшую под мягкой фланелью кожу. Она смотрела на свое отра­жение, видя, как живот подрагивает в такт пульсу, и воображала немыслимое. Что она почувствует, когда руки Коннора прикоснутся к ее коже? Что она почувствует, когда он до­тронется до нее?

Женщина в зеркале выглядела совершенно непристойно, ее растрепанные волосы падали на плечи, платье было расстегнуто, рот рас­крыт, как будто она ждала любовника.

— О Господи! — воскликнула Лаура, запа­хнув платье. Ее щеки вспыхнули, как будто ее только что уличили в том, что она голая гуля­ет по Бикон-стрит.

Этот человек привел ее на грань полной моральной деградации! Она отвернулась от зеркала. Нет, она не уступит. Она никогда не подпадет под власть колдовства викинга.

Лунный свет струился сквозь окна спальни Коннора, серебристые лучи падали на раскры­тую книгу в его руках. Он смотрел на слова, запечатленные черными чернилами на желто­ватом пергаменте, где каждая буква была ак­куратно выписана, как будто писцу было осо­бенно важно запечатлеть все малейшие нюан­сы.

Книга заклинаний Рейчел Пакстон пред­ставляла собой учебник для Сидхе, шаг за ша­гом объясняющий, как пользоваться простей­шими заклинаниями. Если силу, которой об­ладали люди его народа, представить в образе реки, то с помощью этой книги можно было скользить по ее поверхности. Но все же, хотя здесь были только простейшие заклинания, Коннор подозревал, что воспользоваться ими может только представитель его рода.

— Интересно… — прошептал он, читая гла­зами заклинание. — Дает тебе то, что ты хо­чешь больше всего на свете.

Услышь меня, Госпожа Луны!

Твоя власть велика.

Ты повелеваешь морскими приливами.

Найди моего возлюбленного и приведи его ко мне.

Это заклинание отличалось от прочих, со­державшихся в книге. Хотя его ритм был очень простым, Коннор подозревал, что оно дает возможность погрузиться в воды искрящейся реки — силы, протекающей через его народ. Он чувствовал, что если его произнесет кто-нибудь из племени Сидхе, оно способно по­строить мост между двумя людьми, мост через само время.

Может быть, именно благодаря ему он на­шел Лауру? Его медальон открывал ворота времени, но без моста ему бы пришлось искать ее целые столетия.

Коннор закрыл книгу и уставился на крас­ный кожаный переплет, пытаясь найти ответ на многие загадки. Каким образом такая книга появилась на свет? И как она попала в руки Софи Чандлер? Тайна манила его к себе.

Он щелкнул пальцами, и книга исчезла. Коннор знал, что она опять лежит в ящике бюро Софи. Софи никогда не узнает, что книга побывала в его руках.

Прислонившись плечом к оконной раме, Коннор смотрел на расположенный внизу сад, следя, как ветер гонит по снегу поземку. Он думал о Лауре. Коннор закрыл глаза, пред­ставляя ее лицо, красоту ее глаз, изгиб губ, каждую черту, запечатлевшуюся в его памяти. Существующую между ними связь даже он не мог до конца понять.