Наступил март, ощущается приближение весны. По крайней мере, мне хочется в это верить, хотя наверняка еще выпадет снег, прежде чем зима разомкнет свою холодную хватку. Во время прогулки пригревает солнце, с крыш капает, а крокусы, посаженные теми, кто изучает садово-парковое дело, распустились на грядках желтыми и лиловыми цветами. В такое время года мне хочется, чтобы нам разрешили бывать на воздухе больше, чем час в день.

   К Адриане приезжал Якоб, который навещает ее нечасто, и во второй половине дня она просит меня зайти к ней в камеру. Когда я стучусь и захожу, она вставляет в рот трубочку и дует в нее. Трубочка издает резкий звук и раскручивается мне навстречу.

   — С тридцатидевятилетием! — восклицает она. Я смеюсь от неожиданности, и мы обнимаемся.

   — Я чувствую себя гораздо старше.

   — Ты еще так молода, — отвечает Адриана, зажигая на столе три греющих свечи.

   По ее требованию я задуваю их, после чего она протягивает мне коробку с дорогими шоколадными конфетами. Взяв по конфетке, мы садимся на кровать. На меня накатывают воспоминания о маме, как мы с ней ели шоколад в номере отеля во время ее турне, замотав головы в тюрбаны из полотенец. Кажется, это было так давно — даже не верится, что это происходило со мной.

   — Ты специально попросила Якоба купить это ради меня? — спрашиваю я. — Как мило с вашей стороны.

   — Или же проявление эгоизма, — смеется Адриана. — Я сама обожаю шоколад до безумия.

   Она берет еще конфету и ест, зажмурившись от удовольствия.

   — Тебе случалось желать, чтобы ты в прошлом поступила иначе? — спрашиваю я.

   — Например?

   — Не знаю. О тебе так много всего рассказывают, но, подозреваю, даже половина из этого неправда.

   Адриана смеется:

   — Что ты имеешь в виду? Что я убираю тех, кто меня раздражает? Мысль привлекательная, но это ты можешь смело отбросить как небылицу.

   — Какое счастье, — отвечаю я.

   — Однако были причины, по которым меня засадили под замок.

   — Именно поэтому — если бы ты могла вернуться назад и этого не делать?

   — Выбор не всегда за нами, — отвечает Адриана, закладывая за ухо седую прядь. Существуют обстоятельства, на которые мы не можем повлиять, одно тянет за собой другое, и нам приходится принимать определенные решения. Иногда мы просто-напросто поступаем так, как должны были поступить в той ситуации.

   — Ты не производишь впечатление человека, ставшего жертвой обстоятельств.

   — Но разве это роль жертвы? Иногда это способ снова вернуть себе контроль.

   — Тебя осудили за подстрекательство к убийству, — говорю я, подтягивая под себя ноги. — Что произошло?

   — Он пытался меня обмануть. Он тоже мог бы поступить иначе, но этого не сделал. Так кто выбирал, он или я?

   Она пожимает плечами.

   — Стало быть, ты хочешь сказать, что если Симон изменил мне, то выбрал собственную смерть? И это освобождает меня от угрызений совести.

   — Разве я это сказала? — задумчиво спрашивает Адриана. — Я просто не верю, что имеет смысл без конца размышлять над одним и тем же.