— И ты права, я убил вана. И уже не одного. Однако не собираюсь за это раскаиваться. Если ты слышала то, что говорят обо мне крестьяне, то знаешь, что я охочусь на монстров. Увы, это не всегда призраки и оборотни. Мне пришлось столкнуться с непростым выбором. Я его сделал, и ни о чём не жалею, — говорил я тихо и спокойно, хотя мы оба чувствовали, как в зале нарастало напряжение. — И да, я стараюсь показаться хорошеньким. Но это не потому, что мне надо заслужить ваше доверие и расположение. Грубо говоря, мне плевать, как вы будете распоряжаться собственной судьбой. Как наложницы вы мне не нужны. Хотите уехать, я не против. Остаётесь, пожалуйста, — развёл руками. — Но дело в том, что вот такой я человек. Добрый и в меру справедливый. Может быть, наивный. Может быть, чего-то не понимаю. Да всё может быть. Но я, правда, чувствую перед вами вину, и хочу помочь, если вы согласитесь.

— Оставишь нам дом и уберёшься отсюда? — Иоко вопросительно вскинула бровь.

— Вряд ли. Ты ведь видишь, что мы стараемся облагородить край.

— А если это никому не надо? Может, уже поздно, что-то здесь облагораживать? Ваны прогнили насквозь. Посмотри на них, — указала на высокое окно, будто там можно было что-то разглядеть. — Каждый жаждет забраться тебе в карман, или подсмотреть, пока моешься в ванной. Думаешь, у меня такого не было? Ты даже не представляешь, что мне пришлось вытерпеть, пока мой муж шлялся по трактирам.

— В дом кто-то забирался? — напрягся я. — Бандиты? Они приставали к вам?

— Тебе-то какая разница? — с каждой секундой Иоко распалялась всё сильнее. Её щёки уже покраснели от гнева, а глаза метали молнии. — Или герой так боится за свою жизнь, что окружит себя круглосуточной охраной?

— Не только за свою, — ответил я. — Вы тоже будете в безопасности.

— Думаешь, я в это поверю? — фыркнула та, однако голос её немного изменился. — Сколько раз я просила Сидзаки во всём разобраться. Но он лишь смеялся мне в лицо и говорил, что для меня идеально подходит роль шлюхи…

И вот тогда она отвернулась. Сломалась? Я не знал, что делать. Как утешить плачущую женщину, которая тебя видеть не желает?

— Иоко, — начал я. — Сейчас всё будет по-другому.

— Что, Тсукико? — повернулась та. На щеках блестели капельки слёз, а в глазах читались ненависть и боль. — Что ты хочешь от меня услышать? Чем хочешь удивить? Единственное, ради чего я жила — это Мива. Каждую неделю приходили эти ничтожества, и мне приходилось их ублажать. Но молча выполняла свою роль. Всё ради того, чтобы никто из них не покусился на дочь. Она не была нужна даже отцу. Понимаешь? Он никого не любил, а она всю жизнь к нему тянулась. И что мне теперь ей сказать? Как объяснить, что его больше нет, зато появился ты, его убийца?

— Не знаю, — честно признался я. — Но скажи, кто именно сюда приходил? Когда?

— Его друзья с земель Ямадзаки. Они чем-то промышляли. Я не знала, чем, до недавнего времени. Поздно ночью являлись со стороны реки и забирались через задний двор. Никто не должен был их видеть, потому и у нас так мало окон.

— Ясно, — кивнул я и поднялся. — С окнами тоже разберусь.

С этими словами направился к лестнице.

— Уходишь? — казалось, что Иоко весьма удивилась такому окончанию разговора. — Это всё?

— Не совсем, — я остановился и обернулся к ней. — Хотел поговорить по душам. Раскрылся вам, вы раскрылись мне. Теперь понимаю, как ко мне относитесь. И это вполне естественно, — пожал плечами.