— Да. Моя мать умерла.

— Ты на них непохожа. А на кого похожа? На бабушку?

— Кто знает? Это мои приемные родители.

— Вот как? И давно они тебя взяли?

— Совсем маленькой. Я самый обыкновенный подкидыш.

Бо на секунду умолк. На лице его отразилась жалость.

— Ты хочешь сказать, тебя подбросили к чьим-то дверям?

— Да, к дверям баптистского детского приюта в Хейпвилле, в деревянном ящике. И как раз подошла очередь моих приемных родителей… так что не прошло и двух дней, как меня им отдали.

Бо начал одеваться.

— Ладно, мне пора, — пробурчал он. — Дел невпроворот.

— Конечно. Спасибо, что дал мне выходной.

У порога Бо замер, но не оглянулся.

— Скотти… — похоже, ему было трудно говорить.

— Да?

— Как ты думаешь… мы могли бы об этом… забыть? Сделать вид, что этого не было?

— Ты переживаешь из-за Джона?

Бо немного помолчал и кивнул.

— Да.

— Конечно! Ничего не было.

— Пообещай, что никому не расскажешь. Ни Джону, никому. Никогда.

«Господи! — удивилась Скотти. — Да он говорит, словно девица».

— О’кей, — сказала она. — Я обещаю.

«А я играю роль парня», — подумала она.

— Спасибо, — сказал Бо и ушел.

Скотти встала и приблизилась к окну. Бо брел по дорожке. Подойдя к машине, он оперся локтями о крышу и уткнул лицо в ладони. А когда снова поднял голову, вид у него был сломленный, совершенно убитый.

Да, они с Бо принадлежат к разным поколениям, и проявляется это во многом. Она, например, никогда не придавала значения сексу. А он, видимо, придает.

«А это довольно мило», — подумала Скотти, глядя вслед отъезжающей машине.

Она растянулась на кровати. Что ж, наконец, это случилось… хотя, судя по реакции Бо, больше такого не повторится. Ей этот опыт понравился… правда, все было немного впопыхах… Скотти совсем не чувствовала себя виноватой, не в ее характере было серьезно относиться к сексу. Но потом она вспомнила, что Бо не просто случайный мужчина в ее жизни, а человек, чьи преступления она расследует, надеясь засадить его за решетку. И вот тут-то появилось чувство вины. На мораль Скотти было наплевать, а на профессию — нет. Она всегда считала себя профессионалом, и вдруг — на тебе! — преступила черту, разделявшую ее профессиональную и личную жизнь. Интересно, а полицейские хоть иногда испытывают симпатию или жалость к преступникам, которых они пытаются упечь в тюрьму?

Черт побери, нечего нюни распускать, надо делать свое дело! Скотти считала, что у нее достанет на это сил. Однако у нее вдруг появилась тайная надежда на то, что ее опасения насчет Бо не подтвердятся.

Глава 22

Стоя возле сидящего Эрика Сазерленда, Энда Маколиф сказал:

— Пожалуйста, подпишите вот здесь, мистер Сазерленд, и поставьте ваши инициалы на каждой странице.

После того, как Сазерленд расписался, Маколиф и двое банковских служащих заверили его подпись.

— Останься на минутку, Энда, — велел Сазерленд, жестом показывая двум другим мужчинам, что они могут идти.

Маколиф взял стул, приставленный к письменному столу. Ему было странно, что его назвали Эндой. Его с детства все звали Мак. Только Сазерленд называл его настоящим именем, данным при крещении, да и то лишь с тех пор, как стал клиентом Маколифа.

Сазерленд смотрел немного смущенно.