Сейчас он сидел в кресле, вполне удовлетворённый принятым прокуратурой решением. Груз ответственности, словно дамоклов меч, висевший над ним всё последнее время, был неожиданно опущен мимо его головы, и он снова сполна ощущал свободу.

Он поднял трубку и, услышав голос дежурного, попросил его вызвать служебную машину.

Лавров второй день лежал в кровати, у него была высокая температура, его колотило словно в лихорадке. Полученное при ликвидации Жана ранение оказалось значительно серьёзнее, чем он предполагал ранее. Рана стала загнаиваться, боль с каждым днём становилась всё мучительней. Он не мог свободно поднять левую руку, и это заставило его кардинально поменять все его планы.

Дождавшись вечера, он на электричке поехал в город. Подъехав к дому Громовых на такси, он, шатаясь, словно пьяный, постучал в дверь и стал ждать, когда ему откроют. Он почувствовал слабость и чтобы не упасть, уцепился за косяк двери. Дверь открыл Гаврил Семёнович.

— Здравствуй, Павел, — поздоровался он с ним. — Что с тобой, тебе плохо? Давай, заходи.

Павел быстро вошёл и остановился в прихожей. Из комнаты вышла мать Надежды и с удивлением посмотрела на него. Заметив бледное лицо Павла, она сразу же поняла, что ему тяжело стоять и, схватив его за руку, повела в комнату.

— Павел, что с тобой, на тебе лица нет? — сказала она, обращаясь к нему.

— Плохо мне, мама, плохо. Рука отнимается, поднять её не могу. Кое-как доехал до вас. Если можете, то помогите мне. Похоже, у меня температура, меня сильно колотит.

Анастасия Алексеевна коснулась лба Павла и молча покачала головой.

— Давай, отец, одевайся и иди в аптеку. Купи что-нибудь от температуры и антибиотики. Скажи, что загноилась рана. Они там люди опытные, что-нибудь посоветуют.

Гаврил Семёнович набросил на себя пиджак и торопливым шагом направился к ближайшей аптеке. Анастасия Алексеевна помогла Павлу снять куртку и свитер. Увидев воспалённую и загнаивающуюся рану, по-бабьи запричитала:

— Да это где тебя, сынок, так угораздило. Смотри, как разнесло плечо. Да с такой раной не то что руку, ноги можно протянуть.

Она вышла в кухню и поставила на газовую плиту кастрюлю с водой. Пока вода грелась, она прошла в комнату и стала в шкафу искать бинт и йод. Найдя, она положила всё на стол и снова пошла в кухню, где уже закипала вода. Пришёл Громов.

— Вот что, Павел. Сейчас к нам зайдёт мой старый приятель Кондратьев Александр Геннадьевич. Ты его не бойся, он человек надёжный, я его знаю давно. Раньше он работал доктором на нашем участке. Прошёл войну и хорошо понимает, что нужно делать в таких случаях.

— Может, не стоило его беспокоить?

— Ничего с ним не случится. Я ему сказал, что ты это ранение получил во время ДТП, но сразу в больницу обращаться не стал.

Не успел он договорить, как в дверь кто-то постучал. Гаврил Семёнович встал с дивана и направился в прихожую.

— Заходите, Александр Геннадьевич, — услышал Павел голоса из прихожей. — Проходите, давайте я Вам помогу снять плащ.

Дверь комнаты открылась, и в проёме двери показалась худенькая фигура незнакомца.

— Ну что, молодой человек, — сказал незнакомец, — давайте будем знакомиться. Меня зовут Александр Геннадьевич. Я врач.

— Павел, — ответил Лавров и протянул ему правую руку.

— Что с Вами случилось? Расскажите мне и покажите Вашу рану.

Лавров довольно живо рассказал о ДТП, о том, что после удара их грузовика один из металлических прутьев, что они везли на стройку, вылетел из связанной пачки и едва не убил его, зацепив шею.

— Хорошо, пока всё ясно.