— Смотри, в следующий раз можешь утонуть в этой параше, — равнодушно сказал сержант.

Он выключил свет и закрыл за собой дверь. В камере повисла тишина, прерываемая храпом спящих людей. Всю ночь Кактус не смыкал глаз, он прислушивался к каждому движению спящих сокамерников, боясь во сне быть задушенным. Однако к утру его сморил сон. Он не помнил, как заснул. Ему снился дом, родители и лицо Жана, искривлённое гневом. Он вздрогнул и открыл глаза. Перед ним стоял бомж.

— Что нужно? — спросил его Олег.

— Слушай, парень. Отдай мне куртку. Зачем она тебе? Там, куда ты попадёшь, тебя оденут.

— Пошёл ты…, — грязно выругался Кактус и поднялся с койки.

Он подошёл к осколку зеркала, вмонтированного в стену, и посмотрел на своё лицо. Под левым его глазом светился большой фиолетового цвета синяк. Волосы на голове склеились в жёсткий пучок от засохшей крови. Он молча посмотрел на сокамерников и процедил сквозь зубы:

— Ну, смотрите, суки. Кто сунется ко мне, задушу вот этими руками, — сказал он и вытянул свои руки вперёд.

— Запомни, сынок. Здесь своё здоровье демонстрировать не нужно. Ночь темна, зарежут, как свинью, и твоя сила не поможет, — сказал маленького роста мужчина, одетый в грязный не по росту пиджак.

Кактус умылся и лёг на койку. Впервые за всю свою жизнь он оказался в таком беспомощном состоянии и как никогда ранее почувствовал холодное дыхание смерти у себя за спиной. Он закрыл глаза и не заметил, как задремал. Он считал, что сокамерники не посмеют напасть на него днем. Но он ошибся. Кактус открыл глаза, так как почувствовал, что что-то большое и грязное угодило ему в лицо.

Он вскочил с койки. Рядом с его лицом лежал старый стоптанный ботинок. Пока он спал, кто-то из арестантов запустил в него ботинком.

— Кто это сделал? — спросил Кактус. — Чего молчите?

— А ты не храпи. Не мешай людям общаться между собой, — ответил всё тот же арестант, который поинтересовался у него, кто он такой.

— Ты что борзеешь, козёл вонючий? Да я тебя по стене размажу. — Кактус направился в его сторону.

Мужчина нагнулся и вытащил из носка заточку.

— Давай посмотрим, какая у тебя кровь, красная или голубая. У педерастов она голубая, а у козлов красная, — сказал он и громко засмеялся.

Вслед за ним засмеялись и другие арестанты. Кактус посмотрел на заточку и лёг обратно на койку. Больше он не стал закрывать глаза, так как боялся, что его обязательно зарежут. Теперь он думал лишь о том, чтобы его вызвал к себе этот оперативник. Он ещё не был готов к разговору, однако в окружении этих людей он оставаться не хотел.

Он подошёл к двери и стал стучать в неё. Дверь открылась и на пороге возникла фигура сотрудника милиции.

— Чего стучишь? Что нужно?

— Скажите Лаврову, что я хочу с ним поговорить, — попросил он сотрудника милиции.

Тот, ни слова не говоря, с силой захлопнул дверь. Кактус оглянулся назад и, увидев равнодушные лица сокамерников, молча направился к своей койке.

Лавров и трое курсантов школы милиции, приданных ему Харитоновым для усиления, подошли к базе Жана. Павел подошёл к металлическим воротам и стал стучать в дверь. Ворота под его сильными ударами загудели, заглушив шаги подошедшего к воротам охранника.

— Кто там? Кого чёрт несёт?

Калитка приоткрылась, и в дверях показалось заспанное лицо охранника.

— Где Жан? — спросил его Лавров.

— Я откуда знаю, — удивлённо произнёс охранник. — Он минут сорок назад как уехал с ребятами.

Павел отстранил его и вошёл на территорию базы.