— Я думаю… думаю, он просто никогда раньше не встречал никого вроде Лориол. Она его сразила.

Глядя на Николаса, Пета заметила, что он помрачнел.

— Да, она действительно производит такое впечатление. Мне очень жаль, моя дорогая. Я… я бы хотел чем-нибудь помочь.

В его голосе прозвучала непонятная ей нотка. Озадаченная, Пета едва не сказала: «Но ты можешь помочь. Как только вы и Лориол объявите о своей помолвке, Майк поймет, что она не воспринимала их отношения всерьез». Но Пета сдержалась. Поскольку вспомнила о своем обещании держать язык за зубами.

Вместо этого она тихо поблагодарила:

— Все равно спасибо за… за понимание. — Сказав это, она поняла, что ее слова могут быть неправильно истолкованы, и попыталась найти более подходящее объяснение. Но Николас, казалось, не нашел в этом ничего неправильного.

Он слабо улыбался.

— «Тот, кто сочувствует, становится добрее». Не беспокойся, моя дорогая. В конце концов, все, возможно, будет в порядке, если это может тебя утешить. — Потом произнес обыденным тоном: — Вот и пришли. И к нам спешит миссис Мэндевилл. Как по-твоему, у тебя хватит сил помахать ей и храбро улыбнуться? Эта добрая дама, кажется, сильно встревожилась!

Маргарет действительно выглядела обеспокоенной.

— Пета, скажи на милость, что ты с собой сделала?

— Только порезала ногу стеклом. На самом деле все не так плохо. Просто Николас не позволил мне идти.

Пета, страшно смущенная, обрадовалась, когда Николас осторожно положил ее на песок и пошел к машине Маргарет за аптечкой. Нога болела сильно. Вдобавок раскалывалась от боли голова. Но гораздо хуже было то, что она чувствовала себя глубоко несчастной. И вот-вот могла расплакаться.

Маргарет тщательно промыла и перевязала рану, и Пета упросила оставить ее одну. Маргарет и Николас пошли к остальным, а девушка осталась наедине со своими мыслями. А мысли словно двигались по кругу, ставя ее в тупик и утомляя. От них Пету отвлекали, правда безуспешно, только шум прибоя и пронзительные крики чаек.

Глава 8

Лориол ясно дала понять Пете, почему так обращается с Николасом. Поздно вечером красотка заявилась к ней в спальню.

— Не смотри на меня так подозрительно! Я только пришла спросить, как твоя нога.

Пете захотелось сказать, что раньше это ее, кажется, не заботило, но она выдавила:

— Лучше, спасибо.

— Я рада. — Лориол уселась поудобнее на кровати Петы и обвела взглядом маленькую пустоватую комнату. Возможно, почти всем остальным знакомым Петы комната могла бы рассказать об открытом характере девушки, до такой степени безразличной к имуществу. Но Лориол озадачила и даже немного оскорбила строгая обстановка. — Ты странный ребенок, Пета. Тебя не очень интересуют красивые вещи, да?

— Если под «красивыми вещами» ты понимаешь рюши и оборки — нет, не интересуют. — Пета взяла книгу, которую отложила в сторону, когда вошла Лориол, и понадеялась, что та поймет намек.

Лориол прищурилась и засмеялась:

— Сегодня ты не очень общительна. В чем дело?

— Ни в чем.

Лориол снова засмеялась:

— Ты ведь не ждешь, что я поверю? Ты прекрасно знаешь, что расстроена из-за Майка. Наверное, ты ужасно ко мне относишься, но, знаешь, у тебя нет необходимости меня ненавидеть. Можешь получить его обратно… когда он выполнит то, что мне нужно.

От такого надменного замечания у Петы захватило дух. Она недоверчиво уставилась на Лориол:

— Что ты имеешь в виду?

— То, что говорю. — Лориол с преувеличенным вниманием рассматривала свои длинные, острые ногти.