|
Та же история произошла и с танками – их пытались уничтожать, взрывая в башнях заряды тротила, но это почти ни к чему не приводило. Примерно так же обстояли дела и с другой техникой. «Команды уничтожения» со всего «свободного мира» надорвались в борьбе с мертвым СССР начисто – и в конце своей бессмысленной деятельности перешли просто на писание отчетов «уничтожили… уничтожили» – даже не выезжая на места, тем более что значительная часть из них контролировалась отрядами русских. Проверять же все равно уже никто не собирался… Позже РА (к сожалению – не только она, но и кто угодно, включая обычные банды) активно пользовалась этими неиссякаемыми запасами.
И «Россию» собирали последние полгода в мастерских депо именно с привлечением этих запасов. Бронепоезд в погоне за полной надежностью и наилучшей защищенностью был катастрофически перетяжелен. Никто, впрочем, не рассчитывал на его быстрое продвижение – предполагалось, что в сутки удастся проходить хорошо если двести километров. И в любом случае дать скорость больше сорока километров в час жуткая броневая гусеница не смогла бы даже по самому лучшему полотну в идеальных условиях. Дело было в том, что забронировали все – коммуникации и даже внешние переходы, чтобы при случае из бронепоезда можно было не выходить в принципе. Это раз. А два – к бронированию была добавлена еще и противорадиационная защита, причем серьезная, позволявшая проходить даже смертельно зараженные зоны. Впереди шел вагон с мощнейшей пневматической пушкой, гидравлическим резаком, подъемным краном и солидным запасом рельсов, вооруженный двумя курсовыми крупнокалиберными пулеметами и 23-миллиметровой «спаркой» в башне кругового вращения на крыше. Следом – три локомотива, из которых первый был рабочим, а два других – запасными, хотя в случае необходимости имелась простая возможность запустить их в работу одновременно. Каждый локомотив имел наверху такую же башню, но с «ДШК». Три лучшие сменные бригады дорожников из недавно созданного Гражданского Дорожного Корпуса располагались прямо в локомотивах, на вполне удобных «жилых» местах. В первом вагоне везли аэросани и несколько снегоходов, а также ехали шесть лошадей, четыре овчарки и располагался запас питания для них – плюс часть «человеческих» продуктов. Вагон был защищен такой же башенкой, как у локомотивов. Во втором вагоне ехали десять владивостокских лицеистов (младшим был Сенька – брать его в купе к себе и Есении Романов наотрез отказался), и еще десятерых должны были забрать по пути из Селенжинского лицея. Кроме амбразур для стрельбы в стенах, наверху были установлены все те же башенки с «ДШК» – две. Третий вагон занимал полувзвод преображенских гвардейцев – тоже двадцать человек. Помимо амбразур для стрелкового оружия и двух постоянных пулеметных точек с «КПВТ» в бортах вагон имел наверху танковую башню со 125-миллиметровым орудием. В четвертом вагоне располагались запасы продуктов, медпункт (два врача и два фельдшера жили тут же, Иртеньев выделил для экспедиции лучших своих специалистов этих профессий), мощная радиостанция и купе: Романова и одно на двоих едущих с ним витязей – Вячеслава Борисовича Жарко и Велимира Владимировича Русакова (свою жену Надежду Русаков с собой не брал, она осталась в Русаковке, а вот старший сын, 11-летний лицеист Вадим, был в поезде). Здесь же везли золотой запас экспедиции – пять тысяч новеньких золотых червонцев, отчеканенных по недавно созданному в результате детского конкурса проекту. Двадцатиграммовые монеты из золота 999-й пробы были с одной стороны помечены пикирующей Птицей Рух, а с другой – имели надпись «РУССКИЙ ЧЕРВОНЕЦ». По ребру монеты шел национальный «растительный» узор. Сердцем бронепоезда был пятый вагон, почти весь внутренний объем которого занимал генератор, разработанный и лично смонтированный Ошурковым. |
