Матильда сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, и открыла дверцу авто, бормоча про себя, как молитву: «Жиль, прошу, будь ласковым и любящим! Не отталкивай меня, умоляю!»

Последние шаги до двери квартиры показались невероятно трудными. Чем ближе она к ней подходила, тем сильнее дрожала от страха. Затаив дыхание, дважды постучала в дверь. Знакомый голос предложил войти.

Жиль стоял у окна. В халате, с мокрыми волосами, он повернулся к ней и как-то странно улыбнулся. И тогда она увидела его — «соперника», который сидел в кресле и листал журнал.

— Что он тут делает? — спросила она, бледнея.

— Развлекает меня, чтобы мне не было скучно! Но теперь Патрик может пойти пройтись, раз уж ты приехала!

Патрик не заставил себя просить дважды. Жиль направился к ней. Матильда уже приготовилась ощутить его руки на своей талии, но он прошел мимо нее и закрыл дверь… на ключ! Она сразу поняла, что любовник не настроен ее ласкать.

Чувство тревоги усилилось. Что это могло значить? Внезапно молодая женщина почувствовала себя тряпичной куклой в тщательно отрежиссированной мизансцене. Решив хотя бы сыграть спокойствие и уверенность, она направилась в свою спальню, чтобы поставить чемодан. Но от видимости покоя не осталось и следа, когда ее глазам предстала плачевная картина.

— Жиль, что на тебя нашло? Ты сумасшедший?

На полу валялись ее вещи — платья, блузки, тончайшее белье, костюмы, шубки… Она наклонилась, чтобы поднять юбку, и только тогда увидела, что все вещи чем-то измазаны, а большинство нарядов изорваны и изрезаны ножницами.

— Но… почему? — простонала она.

Ответом на ее вопль был все тот же звук — щелчок замка двери. Повернувшись, Матильда увидела, что Жиль похрустывает костяшками пальцев. Потом кулаки его сжались и он стал приближаться к ней… с циничной улыбкой на губах, которые так искусно любили ее!

Жиль подошел к ней вплотную, но не дотронулся до нее. От него несло алкоголем. Он вдруг захохотал и долго не мог остановиться. Это было невыносимо! Чтобы заставить его замолчать, молодая женщина обняла его за шею, но он оказался проворнее — резко отстранился и с размаху ударил ее по щеке. Она упала на груду лохмотьев. Испуганная, Матильда уцепилась за его ноги и взмолилась:

— Жиль, любовь моя, я сделаю все, что захочешь! Ты не увидишь больше Луизона, если это все из-за него! Я буду смирной и послушной! Ты ни в чем не сможешь меня упрекнуть! Я больше не буду заговаривать о Патрике! Пусть он даже останется здесь… если это доставляет тебе удовольствие, но только будь со мной! Мы будем жить втроем, если ты не можешь без него! Я согласна, пускай… Я готова все понять, я на все согласна, умоляю!

Прозвучал циничный смешок, от которого у нее кровь застыла в жилах. Ударом ноги в челюсть он заставил ее отпустить свои ноги. Матильда, несмотря на полубессознательное состояние, поняла, что он тянет ее за руку. На секунду, когда Жиль наклонился, чтобы ее поднять, она ощутила мускусный, «южный» запах его тела. Он швырнул ее на постель. Молодая женщина на мгновение поверила, что он хочет ее, что любит. Она стала срывать с себя одежду, призывая его своим обнаженным телом, протянула к нему руки…

Он не спешил подходить. Презрительным тоном он произнес слова, которые пронзили ее сердце:

— Хочешь секса, да? Жалкая идиотка, посмотри на себя! Ты — страшная, ты — тряпка… Да лучше сдохнуть!

Кулаки закончили работу, начатую словами. Удары сыпались вслепую на ее обнаженное тело, становясь все тяжелее. Внезапно дыхание Жиля стало прерывистым. Он возбуждался, когда бил ее, она это знала. И тогда он начал кричать:

— Хочешь, чтобы я тебя взял? На все ради этого готова? Ты хорошо сказала, потаскуха ты мерзкая! Ты знаешь, чего я хочу! Сейчас я тебе напомню!

Он перевернул ее на живот и вошел в нее так, как делал это с Патриком.