Они хотят избить его, пронзила Таавета жуткая мысль, конечно, они узнали, что он рассказал Оскару всю правду и расстроил их подлые планы. По спине Таавета пробежала холодная дрожь — но ведь не такие же они чудовища! Но в голову непрестанно лезли всевозможные истории о грабежах, убийствах, избиениях… Он побежал, услышал чье-то тяжелое дыхание, понял, что это он сам так дышит, затем перестал вообще что-либо соображать — его охватил панический страх.

Неожиданно дорога перед ним стала светлеть, яркий свет пополз по стволам, охватил небосвод и с головы до ног залил Таавета. Ему не оставалось ничего иного, как покориться. Бежать не было ни малейшего смысла: он оказался в ловушке.

Тяжело дыша, Таавет остановился. Из машины, затормозившей в нескольких метрах впереди него, вышел редактор, подошел к нему и с испугом спросил, что случилось. Таавет не ответил и дал отвести себя в машину.

— Что с вами? — озабоченно спросил редактор. — Мы вам кричали, но вы даже не обернулись.

Таавет хотел сказать, что с ним все в порядке, но слова застряли в горле.

— Так что же, собственно говоря, натворил там Хейнмаа? — услышал он, как репортер обратился к шоферу.

— Когда Оскар отправился вручать торт победителям викторины, Хейнмаа стоял рядом. Оскар попросил актера подержать торт, а Хейнмаа якобы спросил, почему именно он, на что Оскар прошептал ему: держите, раз вам велено, после чего Хейнмаа взял торт и, вы только представьте себе, швырнул Оскару в лицо.

Редактор и репортер прыснули.

— Чего смеетесь? — сердито спросил водитель. — Этот Хейнмаа, похоже, спятил.

Таавет дрожал как осиновый лист.

— Я замерз и потому пошел быстрее, — смог он наконец объяснить редактору, — думал, вы меня догоните.

— Очевидно, Хейнмаа был просто пьян, — сказал репортер.

— Отнюдь нет. Потом он стал произносить речь, нес какую-то ахинею… Его просили прекратить, тогда он стал орать, дескать, он свободный человек и делает, что хочет. После того как Салунди двинул ему пару раз в зубы, он немного приутих, но через некоторое время начал снова. В конце концов его связали. Приглашают же всяких… — задето произнес водитель.

— Это ваша личная машина? — поинтересовался репортер. Водитель оживился:

— Только осенью купил, раньше у меня был «Запорожец». Не думал, что она такая устойчивая. Я во всех отношениях доволен ею. Во всех, — повторил он, кивая при этом головой.

— Красивая машина, — похвалил репортер.

— Вы так считаете?.. Я мог выбрать любого цвета, жена посоветовала взять синюю, мне самому тоже нравится, говорят, что миллионеры носят синие костюмы, — улыбнулся владелец машины.

Они въехали в город.

— Может быть, остановитесь возле ресторана, — сказал репортер, — а товарища Кюльванда отвезите, если у вас есть минутка времени, в отель.

— С превеликим удовольствием, — отозвался водитель.

— Со мной все в порядке, — стараясь говорить равнодушным тоном, произнес Таавет.

Машина остановилась у ресторана, где под светло-зеленой неоновой вывеской «Долина предков», преграждая вход, стояла толпа.

— Вы что, действительно не хотите в отель? — недоверчиво спросил редактор.