|
Но сейчас он приподнимается, садится в постели и уставляется в темноту. Сейчас эта игра воображения претит ему, Леопольду уже недостаточно видений, он с горечью размышляет о том, как спокойны, наверное, те, у кого отсутствуют желания и кто всю жизнь может прожить в одиночестве, трудиться… Но счастливы ли они, эти люди? Он не представляет себе, как бы жил без желаний. Кто-то когда-то сказал (или он это прочитал?), что эротические и эстетические центры у человека находятся рядом, возбуждение одного переносится на другой. Леопольд решает, что должен в самое ближайшее время обзавестись подругой. Однако внезапно мрачнеет — за последнее время он не раз ощущал собственную неполноценность, его не воспринимали как настоящего мужчину, способного прокормить хотя бы себя. Да еще этот комплекс, вызванный Аннели, который рано или поздно заставил бы его искать хорошо оплачиваемую работу (надгробные плиты), и ему пришлось бы поставить крест на живописи. Он уже непригодный человек для семьи и дома. Выбор сделан… Но все-таки капля нежности и ласки должна быть позволена и ему, с грустью думает Леопольд, раздергивая шторы, хочет распахнуть окно, но спохватывается, что забыл закрыть окно в ателье (вдруг какой-нибудь мальчишка залез в него), и быстро идет в свою мастерскую, но там все в порядке.
Метрах в десяти от окна — улица, Леопольд берет стул, садится и принимается глазеть на прохожих. Через какое-то время ему начинает мерещиться, что он тот самый мужчина, о котором рассказывал Александр. Вынув из кармана письмо, он читает: знакомых у меня мало, так что это явилось неожиданностью, и я с удовольствием помахал ему в ответ… Итак, одинокий человек вечерами смотрит на улицу, пожирает глазами проходящих мимо женщин… Лет через десять и он будет таким — уйма несбывшихся желаний, надежд, стремлений. Поздно начинать что-то сначала, надо отказаться от всего, махнуть на все рукой, тихо доживать свой век. Нет, лучше уж осенним днем повеситься на каком-нибудь крюке, проносится в голове у Леопольда, но эту мысль обрывает смех прохаживающихся по улице девушек: звонкий, кокетливый смех доносится сквозь кусты сирени до Леопольда, и внезапно он кажется себе старым. Неужели двадцать девять лет это старость? Смотря для кого. До сих пор он еще не думал о своем возрасте, он знает, что молод и все у него впереди. Время идет, пора приводить себя в порядок, чтобы не опоздать на свидание с женой. Леопольд закрывает окно, размышляя, что бы ему надеть. Выбор у него небогатый, но ему хочется выглядеть в глазах Аннели как можно представительнее. Он даже подравнивает бороду, затем задумчиво разглядывает себя в зеркало. Будь на нем элегантный костюм, ослепительно белая рубашка и галстук, он был бы совсем другим человеком, внутренне другим. Все: мысли, поведение, даже манера двигаться — было бы другим. И узел галстука постоянно душил бы его. В кафе на открытом воздухе Леопольд приходит вовремя, поднимается по ступенькам наверх и оглядывается вокруг. Группа туристов стоит в очереди за кофе, на полу и даже на столиках щебечут воробьи, он замечает Аннели, которая через соломинку пьет коктейль с мороженым и слушает болтовню подруги. Аннели занята коктейлем, и Леопольд в течение нескольких секунд спокойно разглядывает свою бывшую жену: элегантно одетая молодая женщина с короткой модной прической (бедняжке уже не разметать свои волосы по подушке — от интимного воспоминания у Леопольда перехватывает горло), она выглядит весьма привлекательно, думает он и направляется к Аннели. — Как хорошо, что ты все-таки пришел, — говорит Аннели, ей даже в голову не приходит представить подруге своего бывшего мужа. Подруга смотрит на него с нескрываемым любопытством, это какая-то новая подруга, но, очевидно, Аннели уже успела рассказать ей о Леопольде. — Послушай, мне необходим развод, — говорит Аннели. Леопольд закуривает, барабанит пальцами по столу. |
