Ознакомился я с правилами, отпечатанными на металлизированных листах. Ну, не убивать и не воровать — это понятно и правильно. Также был запрет на проникновение пассажиров в определенные части Корабля, что тоже вполне понятно и оправданно. А вот в смысле услуг пассажирам — скорее хорошо, чем нормально. Например, на Диатристе меня обязались не только кормить, но и оказывать бесплатную медицинскую помощь, при нужде. Также выяснилось, что есть «питейные заведения» и «заведения досуга», оплата услуг которых «не входила в оплату перелёта». В общем, оплатил я свое пребывание почти без тревоги и был оставлен Трипетом в каюте. Вопросы, возникающие во время полёта, да и сейчас, Трипет направил решать со стюардом. И вопроса, где этот полезный разумный находится, не возникало: в коридоре каюты были только по левую руку. А по правую — только одна дверь, с надписью «стюард».

Оглядел каюту, остался доволен, как и при знакомстве: приятное и удобное место. И призадумался: у меня четыре дня до отлёта. И для начала надо бы как-то решить вопрос с моими средствами. Таская сумку с золотом с собой, я себя чувствовал и беспокойно, и довольно глупо. И если книги, лишний боеприпас, прочие пожитки я спокойно оставлю в каюте, то вот деньги… опасаюсь. Хотя каюта запиралась, а в качестве ключа и пропуска на корабль Трипет дал мне металлическую пластину.

Но таскать с собой золото некомфортно, так что распределив книги я покинул каюту, а вскоре и корабль, направившись в Механическую Гильдию. Где без каких-бы-то ни было сложностей приобрёл мистически и механически защищённый сейфовый саквояж. Он, конечно, потяжелее кожаной сумки, но оставлять такой в каюте мне будет гораздо спокойнее. Унести его и не поднять тревогу сможет только очень сильный мистик, а вскрыть так, чтобы об этом не предупредил парный прибор в виде браслета — и вовсе не сможет никто, в чём меня заверил документ с печатью Механической Гильдии.

Следующие три дня я занимался расширением своей личной библиотеки: терять три месяца перелёта (и неизвестно, сколько ещё потом до Британики) было откровенно глупо. Навестил мотель, напоследок воспользовался услугами его персонала — дело в преддверии трёхмесяного пути не лишнее. А за сутки до отлёта занял свою каюту — как-то так было поспокойнее. Познакомился со стюардом, точнее двумя: молодой человек и девушка, обслуживающие каюты в моём коридоре. Познакомился, когда мне приносили еду: никаких изысков, но вполне съедобно. А в полночь Диастрис начал плавно покачиваться и полетел, как убедился я, наблюдая в окно каюты. И поплавки с опорами действительно втянулись, прикрыв дно корабля, не дотягивая до нижней части моего иллюминатора около фута. А в дверь, тем временем, постучали.

— Уважаемый пассажир, в связи с отлётом проводится совместное застолье, для знакомства пассажиров и команды. Изволите присутствовать? — уточнила Глико, девушка-стюард.

— Конечно, — не раздумывая, согласился я.

И в самом деле интересно, а то я за последние дни никого из пассажиров и команды, кроме стюардов, и не узнал. А лететь долго, знать, с кем летишь — не лишнее. Да и вообще интересно, возможно, ряд моих вопросов найдёт ответы. Например — что за странный материал, который, как я выяснил уже точно — не металл. Но и не дерево, а что-то среднее. Почему на Атлантиду не пускают разумных. Что за хворь, изолирующая его от Тесселиса, у Трипета, да и вообще — хворь ли?

Да и в целом, разнообразить досуг я не отказался бы. А то последние дни на Таино, помимо суеты, меня терзали опасения, вымышленные, но не менее беспокойные от этого. От того, что Диастрис улетит без меня, с моим достоянием, до того, что на меня набросится Лимия, сменившая гнев на милость, с требованием выйти за неё замуж. Последнее пусть и было маловероятно, но немного пугало, даже если мысли о «медицинском вмешательстве прекрасного лекаря» останутся не слишком удачной шуткой.