— По планам — в октябре.

— Сколько времени ты не видела своих родителей?

— Четыре года.

— Как долго… Жестокая пытка — такая разлука. Сколько тебе лет?

— Восемнадцать.

— Закончила школу, разумеется?

— Да, этим летом.

— Поступила в университет?

— Я пока не знаю результатов вступительных экзаменов.

— А-а, ожидание! Ужасная вещь. Помню-помню. Как долго ты планируешь пробыть в Сингапуре?

— Около года. Если я буду зачислена, то начну занятия в Оксфорде. Ради этого мне и придется возвращаться.

— Да это замечательно!.. Пожалуй, университетские годы чуть ли не самое счастливое время в моей жизни. — Мисс Лэнг не только походила на мисс Катто внешне, но и говорила точно так же. — И потом — языки, ты должна постараться овладеть языками, Французский ты, конечно, знаешь. А как насчет немецкого?

— Я никогда не изучала немецкий,

— А латынь?

— Только чуть-чуть.

— Жаль. При знании латыни испанский и итальянский даются в два раза легче… Как называется вот эта роза, я не знаю.

— Я тоже.

— Надо будет спросить у миссис Сомервиль.

— Сомневаюсь, что она сама знает. Она не очень разбирается в садоводстве.

— В таком случае придется посмотреть в энциклопедии. Как ты жила эти четыре года вдали от родителей? Кто давал тебе пристанище во время каникул?

Мисс Лэнг была так искренне заинтересована и вместе с тем так ненавязчиво деликатна в своем любопытстве, что Джудит моментально почувствовала себя с ней легко и смогла говорить о Кэри-Льюисах и о Нанчерроу объективно, в беспристрастном тоне — так, словно этот период ее жизни давно миновал, не оставив после себя никакого следа. Что само по себе было странно, ведь при разговоре об этом с Бидди или Бобом у нее всякий раз ком подкатывал к горлу. Она рассказала о тете Луизе, о Лавди и о том, какую доброту и великодушие проявили к ней Диана и Эдгар Кэри-Лыоисы.

Мисс Лэнг слушала с глубочайшим вниманием.

— Как много добрых людей на свете! — сказала она. — Я не скажу: тебе повезло — терпеть не могу этого слова. Оно словно бы предполагает, что человек выиграл в лотерею, где не требуется никакого особого умения. Но я очень рада за тебя, это, должно быть, сильно переменило всю твою жизнь.

— Конечно, хотя у меня была еще и Бидди. Я всегда знала, что могу к ней приехать.

— Да, но для твоих новых друзей ты, очевидно, стала родным человеком.

Они добрались до конца аллеи розовых кустов. Последней была «Желтая Спека». Полюбовавшись ею, мисс Лэнг остановилась и повернулась лицом к Джудит.

— Рада была поговорить с тобой. Надеюсь, мы видимся не в последний раз.

— Я тоже на это надеюсь, мисс Лэнг. Мисс Лэнг помялась, а потом сказала:

— Я еще не говорила об этом миссис Сомервиль, но я бы хотела, чтобы все вы звали меня Хестер. Теперь я жительница ваших краев, здесь мой дом. И потом, слишком долго я была мисс Лэнг.

Хестер… И Джудит вспомнила тот далекий день, когда миссис Кэри-Льюис впервые попросила звать ее по имени, и они втроем — Джудит, Диана и Лавди — катили с ветерком в открытом «бентли» и кричали хором, как безумные, на всю округу: «Диана!»

— С удовольствием буду звать вас Хестер, — сказала она.