— А как университет? Я думал, ты будешь учиться в Оксфорде.

— Не раньше, чем через год. Да и результатов экзаменов у меня еще нет. Но мне кажется, с Оксфордом можно подождать. Не настолько это важно по сравнению с необходимостью просто остаться в Англии. Может быть, я и смогу поступить в университет, но в настоящий момент важнее всего, что я не хочу бежать. Удирать. Я хочу быть здесь, чтобы принести какую-то пользу и разделить вместе со всеми беды, которые на нас обрушатся.

Дымя своей трубкой, дядя Боб откинулся назад, прислонясь одетыми в твид плечами к заросшему лишайником граниту.

— Так что же ты хочешь от меня услышать?

— Я надеялась, ты поможешь мне принять решение.

— Я не могу этого сделать. Тебе самой надо решать.

— Это так трудно!

— Я скажу лишь две вещи. Если ты отправишься к родителям, никто, я убежден, не подумает о тебе дурно, не станет показывать на тебя пальцем. Слишком долго вы прожили врозь, и после всех этих лет разлуки, мне кажется, ты заслужила немножко счастья. Если же ты останешься… ты должна понять — тут будет несладко. Как бы там ни было, это твоя жизнь. Ты в ответе только перед собой..

— Если я останусь в Англии, ты ие будешь думать, что я поступила жестоко и эгоистично?

— Нет. Я буду думать, что ты выказала безграничный патриотизм и самоотверженность. И еще я буду очень гордиться тобой.

Патриотизм. Странное слово, нечасто произносимое вслух и подразумевающее чувства даже более глубокие, чем узы дружбы.

Джудит вспомнилась песня, которую пели хором ученицы «Святой Урсулы» в День Империи, День рождения короля и прочие подобные праздники. Слова величественного славословия Англии, взятые из Шекспира.

Страна величия, обитель Марса,

Трон королевский, сей второй Эдем,

Самой природой сложенная крепость

Противу зол и ужасов войны.

— Наверно, я все-таки останусь. Позвоню в судоходную компанию и отменю свой рейс, а потом напишу маме. Знаю, она будет необычайно огорчена, но, я уверена, поймет меня.

— Думаю, лучше послать ей сначала телеграмму. С обещанием «подробностей в письме». И после этого, когда сожжешь за собой мосты, ты сможешь написать толковое, прочувствованное письмо, в котором выскажешь все то, что сказала мне сейчас. Мы на флоте называем это «дать письменное объяснение».

— Да, ты прав. Так я и сделаю. Прямо сейчас, как только мы вернемся. Ох, какая гора с плеч долой — не надо больше мучиться этим! Ты просто ангел, дядя Боб!

— Я только надеюсь, что ты не пожалеешь о своем решении.

— Этого, уверена, не произойдет. У меня уже гораздо лучше на душе. И если поднимется шум, ты ведь за меня заступишься?

— Я буду для тебя первой линией обороны. Теперь, когда это дело улажено, скажи, ты уже думала о том, чем будешь заниматься?

— Да. Я бы хотела вступить в любое добровольческое подразделение, но пока не получу какую-нибудь квалификацию, в этом нет большого смысла, не то я закончу тем, что буду чистить ружья, держать шнур какого-нибудь аэростата заграждения или стряпать на казенной кухне обеды. Хетер Уоррен, моя подруга из Порткерриса, собирается выучиться машинописи и стенографии. Я подумала, а почему бы и мне не заняться этим? Стенографировать и печатать на машинке — это не Бог весть что, но, по крайней мере, хоть что-то буду уметь. И я думала о том, чтобы вернуться в Корнуолл и пожить в Порткеррисе — попрошу миссис Уоррен, чтобы она приютила меня за плату. Я знаю, она согласится, она — само гостеприимство. Я была там в гостях много раз, а если Джо уйдет в армию, то я смогу занять его комнату.