Она прошла на кухню и осторожно положила Ната на громадный стол, сделав из уголка одеяла что-то вроде подушки и стараясь устроить малыша как можно удобнее.

Мальчик даже не пошевелился. Лавди медленно выпрямилась, держась за поясницу.

— Уф, — тихо вздохнула она от облегчения. Изумление Неттлбеда сменилось негодованием.

— Ты с ума сошла! Тащить на себе Ната в такую даль! Ты же надорвешься!

— Ничего, я в порядке. Только замерзла немножко.

Она подошла к плите и погрела руки, приложив их к теплой стенке, потом присела на корточки перед Тигром.

— Привет, дружочек.

Пес мотнул хвостом. Они всегда души друг в дружке не чаяли.

Неттлбед с тяжелым сердцем наблюдал, как она разговаривает с собакой. Он давно понял, что в Лиджи назревает беда. У Неттлбеда вошло в традицию пару раз в неделю (не более того) наведываться вечером в роузмаллионский паб — потрепаться с парочкой закадычных друзей, сыграть в «дротики», выпить пива. Он видел Уолтера с этой женщиной, Арабеллой Блямб, и сразу же понял, чем дело пахнет. Он замечал их вместе не раз, они любили уединяться за угловым столиком, подальше от посторонних, и всякому, у кого есть глаза, было ясно, что их встречи неслучайны.

Уолтер Мадж начал зарываться. Когда-то он очень даже нравился Неттлбеду, но это было до его женитьбы на Лавди, когда он доставлял в Нанчерроу молоко и сливки и помнил свое место (а именно — конюшню). Когда было объявлено о его с Лавди помолвке, Неттлбеды были решительно против этого брака, но из уважения к воле своих хозяев помалкивали. Единственное, что мог сделать Неттлбед, это одеть Уолтера в приличный свадебный костюм, чтобы тот не опозорил Кэри-Льюисов перед лордом-наместником и их блестящими друзьями.

Однако в последнее время старик начал думать, что, может быте, лучше бы ему было задушить Уолтера галстуком, бросить в море и взять на себя всю ответственность.

Тигр задремал. Лавди встала, прислонилась спиной к плите.

— Где миссис Неттлбед?

— У себя. Взяла на сегодняшнее утро отгул. Ноги разболелись. Это варикозное расширение вен вконец ее измучило.

— Ох, бедненькая! Может быть, ей все-таки решиться на операцию?

— Завтрак сегодня готовлю я. Выпьешь чаю?

— Может быть. Через минутку. Ты не беспокойся, я сама себе сделаю.

Лавди размотала шерстяной шарф, повязанный у нее на голове, и сунула его в карман плаща. Под глазами у нее Неттлбед заметил синяки. И, несмотря ка долгую пешую прогулку, в лице ни кровинки.

— Лавди, все в порядке? — спросил он.

— Нет, Неттлбед, не в порядке. Все плохо.

— Уолтер?

— Он не ночевал дома. — Закусив губу, она встретила его встревоженный, печальный взгляд. — Ты ведь знаешь о ней? Об Арабелле Блямб? Я уверена, что знаешь.

— Да, — вздохнул он. — Я догадывался.

— Мне кажется, все кончено. Между мной и Уолтером. Нет, я знаю, что все кончено. Видимо, с самого начала это была ужасная ошибка.

— Значит, ты вернулась домой?

— Да, насовсем.

— А как быть с Натом? Он ведь сын Уолтера.

— Я не знаю, как быть с Натом. Я вообще ничего не знаю. Я еще не успела все обдумать. — Она наморщила лоб. — Мне нужно привести в порядок мысли, прежде чем я покажусь им на глаза. Папчику, маме и Мэри. По-моему, лучше всего мне сейчас побыть немножко в одиночестве. Прогуляться. Проветрить мозги.

— Разве ты не нагулялась, пока шла сюда из Лиджи?

— Теперь я пойду без Ната.