Вздохнув, она оторвалась наконец от бумаг и с прищуром за глазными прорезями маски посмотрела на мужчину. Ксюю Янжин внешне был стар и казалось бы не опасен, одетый в гражданский костюм, мало того, что по лет сто назад устаревшей моде, он даже в помещении носил забавную шляпу «котелок», к тому же, вся его одежда, как всегда была какой-то невзрачной. Выцветшей и застиранной и много ношенной и казалось даже пахнущей нафталином, так что о её носителе, в в результате складывалось ложное впечатление как об этаком безобидном дедушке, который едва-едва сводит концы с концами. А что бы пойти на встречу с важной персоной, распотрошившем старый бабкин шкаф, который не открывался десятилетиями со дня её смерти.

Впрочем, стоило ему из вежливости к Инари снять с себя неизменные затемнённые очёчки, которые он носил даже ночью, как весь безобидный образ рушился из за взгляда его абсолютно чёрных глаз, не имевших ни склеры ни радужки. И только тогда вспоминалось, что Кюю Янжин, это ещё один могучий монстр на службе Садовников. Человек с казалось бы безобидным вторичным аспектом, развивший его до невообразимых высот и единственный ответственный за так называемое «Резню чёрных глаз» в Шанхае. Массового помешательства случившегося пятьдесят три года назад и продлившейся три дня непрерывной бойни «все, против всех», стоивших этому полису почти трети населения или двух миллионов человек.

— Госпожа Инари, — первым обратился он к ней на чистом московском языке, хоть нынешняя поездка и была его первым посещением данного Полиса. — Вы хотели меня видеть?

— Да мастер Кюю Янджин, — кивнула женщина откладывая в сторону недочитанную папку с документами. — Мне хотелось бы прояснить два вопроса.

— С удовольствием отвечу, — слегка фальшиво улыбнулся старик.

— Первое: вы можете объяснить, по какой причине вы отказались реализовать мой первоначальный план и предложили свой? — всё так же с прищуром, как будто это помогло бы прочитать хоть что-нибудь на полностью лишённом настоящих эмоций лице шанхайца спросила она. — В представленном мне в начале лета отчёте, говорится, что повторение «Резни чёрных глаз» в Москве невозможно, из-за вашего почтенного возраста и накопившейся за это время избыточной силы. Не желаете ли пояснить, как это?

— Всё просто госпожа Инари. Я боюсь Бояра! — кисло улыбнулся Кюю Янжин.

— Бояра? — глаза женщины под маской широко раскрылись от этого признания. — Ректора Тимирязевской Академии?

— Да, — кивнул шанхаец. — Его самого. Я в курсе, что вы с ним «знакомы» и считаете его безобидным чудаком, но поверьте мне госпожа Инари, вы знаете тот образ который он хочет, но совсем не знаемы с этим человеком.

— Поясните…

— Бояр, как здесь в Москве бы сказали: «Настоящий чародей». Человек с множеством лиц и образов. Вы знаете его как ректора, а я как безжалостного бойца победить которого в прямом противостоянии, я не мог даже в лучшие свои годы, — ответил старик с безмолвного разрешения женщины усаживаясь в ближайшее к нему кресло. — За сорок лет с нашей последней встречи, мы оба в значительной степени постарели. Мне почти сто двадцать лет, он на полтора десятилетия младше, физические силы у нас уже не те, но ядро живицы, все эти годы неизменно росло. Так что сейчас, повтори я то, что совершил в Шанхае, уже с первых минут я где бы не прятался, стал бы одиноким маяком в безбрежной ночной тьме. Тем более, что мою живицу он сто процентов узнает и… С моей смертью, распространение чар прервётся, как и исполнение вашего плана, да и умирать я пока ещё не готов.

— Признаться, я всегда считала, что он — просто вздорный старик, которого уважают за его возраст и долго занимаемую должность, — пробормотала женщина глубоко задумавшись.