— Себе на уме, — пожал плечами старик. — Как собственно всё зеленоглазое племя.

— Он — угроза? — нахмурившись под маской спросила Инари.

— Я считаю, — очень осторожно и дипломатично начал Кюю Янжин, — что он больной человек, давно потерявший свою собственную личность за надеваемыми им масками. Настолько, что вполне способен убить собственного ребёнка, если его текущая личина требует подобного.

— Насколько я знаю, у него нет детей…

— Госпожа Инари, это всего лишь аллегория! — покачал головой старик. — В отличие от меня, в переломной точке его судьбы у него был клан и как я понял из наших бесед, у него не было никаких причин участвовать в его уничтожении. Кроме, разве что той маски которую он носил и в которую искренне поверил. И все его дальнейшие действия, имеют под собой ту же мотивацию… Да даже сейчас, он став нашим «Пророком» искренне желает уничтожить своего родича только по той причине, что вы его ненавидите.

— Я давно его не ненавижу, — поджав губы буркнула женщина. — Я это пережила в себе… Я думаю.

— Не стоит обманывать ни себя ни меня, — мягко укорил её Кюю Янжин. — За личную месть, никто вас не осудит, тем более что изумрудный клан мешает всем нам самим своим существованием…

— Уроборос… Вы как всегда правы, — скрипнула она зубами. — Я действительно его ненавижу, за то, что он со мной сделал! Но ладно, не важно. Так что по «Пророку»?

— Однажды, он станет угрозой… — шанхаец замолчал и посмотрев в потолок своими чёрными глазами, добавил. — Но сейчас, этого ренегата из изумрудного клана можно и нужно использовать… И я буду внимательно следить за ним, а потом — убью, когда маска «Пророка» ему наконец наскучит и он попытается принять новую…

— Сделай это! — жёстко произнесла Инари.

— Есть что-нибудь ещё?

— Нет, можешь идти…

Поднявшись и легко поклонившись старый азиат одел свои очки и быстро покинул гостиную, оставляя женщину одну. И именно в этот момент с верхних этажей особняка разнёсся звонкий, визгливый вопль полный гнева и ярости. Инари же услышав его только тяжело вздохнула и покачала головой, после чего вновь прикоснулась к низу своего живота, прежде чем опять взяться за документы. Как бы ни был полезен для Садовников приютивший их хозяин, всё же следовало признать, что как говорят лондонцы, он «Безумнее чем кекс!»

Прошло минут пятнадцать и Инари практически закончила с бумагами, когда в перламутровую гостиную, утирая пот со лба почти вбежал обычно респектабельный Половский. Новопреставленный чиновник утирая платочком пот со лба и на ходу поправляя пиджак, направился прямо к сидевшей на диванчиках женщине. Поправив сползшие на кончик длинного носа очки, он кивнул и тут же выпалил.

— Госпожа Инари, он опять вышел из себя прямо посреди моего доклада и срочно требует вас!

— Я… — женщина на мгновение запнулась, внутренне поморщившись, а потом продолжила. — Понимаю. Сейчас закончу с бумагами и поднимусь.

— Поторопитесь пожалуйста…

Спокойно дочитав послание из штаба организации, не обращая на всё усиливающиеся вопли доносящиеся сверху, Инари отдала папку своему адъютанту, высказав свой общий вердикт, который был положительным, после чего всё так же не торопясь направилась к витой лестнице ведущей на второй этаж особняка. Поднявшись по ней, женщина ещё разок глубоко вздохнула и повернув массивную ручку, открыла толстую металлическую дверь плотно обитую изнутри мягкой ватой покрытой дорогой замшей.