Однако, на последнее я не рассчитывал, в первую очередь, потому как сейчас это было неуместно, как в данной ситуации, так и в связи с моей недавней потерей. Всё же мне казалось, что слишком маленький срок прошёл после того, как я собственными руками запалил прощальный костёр своей невесты, для того чтобы с чистой совестью прыгать на других женщин. Вот только хитрость в не получении по морде была ещё в том, чтобы не дать обиженной красавице заговорить первой. А главное — загрузить и не оправдываться.

И… В общем-то я справился! Раскрасневшаяся от ярости Лариса Вениаминовна уже только отворив окно, и раскрыла было рот чтобы отчитать меня по полной программе, как я чётко и спокойно выложил ей своё дело. В том числе и то, что на стену госпиталя я полез в первую очередь чтобы не тратить время в бесполезной болтовне с местной обслугой в приёмной. Которая вряд ли бы просто так впустила бы меня в лекарские помещения.

Школьная чаровница, выслушав, пару секунд сверлила меня взглядом из которого быстро уходил гнев, после чего устало выдохнула. А дальше произошло то, чего я не ожидал, рука прикрывающая пышную грудь опустилась, уперевшись кулачком в покатое бедро, на котором из одежды были не панталоны которые носили с длинными юбками, а вызывающе узкие трусики, не оставляющие особого простора для воображения. Ведь сколько себя помню в школе, Лариса Вениаминовна всегда носила исключительно новомодные короткие юбки с открытыми коленями…

После чего, видимо не увидев особой, во всякой случае чрезмерной реакции на столь соблазнительное зрелище, прямо перед моим носом, мне было указано на дверь из ординаторской с чётким приказом взять одну из лежачих каталок, стоящих в коридоре и ждать её у выхода на пандус. Что я собственно сразу же и исполнил. Я ведь всегда говорил, что эта женщина — святая! Вот только тихо брошенный мне в спину вопрос: «Понравилось?» было немного не тем, чего я ожидал, а потому я сходу ляпнул: «Да».

То, что я побегав по грязи испачкаю пол или занесу какую-нибудь заразу, здесь никто не боялся. Это в обычных лечебницах от посетителей требовали надевать на обувь особые тапочки, а поверх одежды белый халат. В учреждениях же, в которых работали чаровники на стенах, потолке и полу наносились особые очищающие печати, которые сами уничтожали любую попавшую на их поверхность грязь. Тем более, что в палаты к больным, если таковые здесь и находились, я заходить вовсе и не собирался!

А дальше, была самая настоящая гонка по ночным аллеям и дорожкам кампуса. В общем-то с Ольгой Васильевной в комплекте, никто особо не переживал, что с Бориславом случится что-то непоправимое, но коль уж Лариса Вениаминовна согласилась играть в срочнейший вызов, то и мне нужно было соответствовать. Так что к особняку Кня'жины мы прибыли в рекордно короткие сроки.

После чего две женщины заперлись с бессознательным Бориславом на кухне а меня и остальных выгнали в общую комнату где мы и провели с полтора часа тревожного ожидания, покуда во входную дверь даже не стуча вломилась Марфа Александровна со следующим за ней по пятам Игнатом. И вот тут, покуда всё ещё поправляли здоровье Николича, нас троих нагнал самый настоящий допрос о случившимся.

И слава Древу, что не в письменном виде. И пусть почти по всем нашим действиям нас ожидал если не разнос то критика… в первую очередь за то, что не сразу приступили к смертоубийству, а начали точить лясы. То вот на мои слова о том, что я объявил от лица клана войну Свиридовым за это нападение, я не услышал ни единого нарекания. Мне даже наоборот показалось что во взгляде тётки Марфы промелькнула некая гордость. Всё же, как выросший в отрыве от остальных зеленоглазых человек, я регулярно забывал, что Бажовы — древний ортодоксальный клан милостивый к друзьям и безжалостный к любому кто даже по ошибке показал в себе врага.

К моему удивлению, не успел ещё закончиться наш допрос, как к домику Ольги Васильевны прибыл отряд из двадцати пяти бажовских клановых гвардейцев.